Книга Светлее дня, страница 62 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

Из темноты показалось детское лицо: круглощёкое, ясноглазое, с веснушками на курносом носу. Лицо казалось слепленным из всех известных стереотипов о том, как выглядит здоровый ребёнок. И пока я, опешив, разглядывал его, я вдруг понял одну очень важную вещь.

Оно было на уровне моего лица.

Но тела Павлика я не видел. Всё, что находилось за лицом, пряталось в темноте. Я видел только искажённые туманные очертания туловища, и по всем законам анатомии, человеческими эти очертания не были.

— Тебе чего? – Павлик раскрыл рот, и оттуда раздался звонкий детский голосок. Было ощущение, что со мной разговаривает кукла.

Я сглотнул.

— Пожалуйста, если можешь помочь… Пусть мой сын Мишка станет здоровым! Пожалуйста!

Павлик заворочался. Я понял это по тому, как тени за его лицом сместились куда-то в сторону. Но вот само лицо, эта кукольная маска, неподвижно висело в воздухе, глядя прямо на меня. И мне почему-то казалось, что за стеклянными голубыми глазами скрывается нечто древнее и страшное, чему молились люди задолго до того, как мы начали возводить каменные города.

— Пуговицу неси, – наконец произнёс леший. – Завтра в дупло кинешь.

И с этими словами Павлик исчез в темноте дупла.

Я не помнил, как вышел из леса на знакомую опушку. По ощущениям, я пробыл в лесу час, а то и больше – мобильный подсказал, что прошло всего десять минут. Мне это было на руку: вернувшись к дому дяди Вовы, я уверил мужчину, что всё в порядке, завёл машину и отбыл в магазин.

Вот так. Всё по плану.

«Пуговицу неси».

Пуговицу, пуговицу. Уже вечером, когда все легли спать, я стоял перед шкафом, выбирая, откуда срезать пуговицу. Почти весь мой гардероб состоял из маек, и чтобы найти рубашку, стоило как следует покопаться. Глубоко вздохнув, я приступил к делу.

Перебирая стопки одежды, я задел одну локтем, и вся груда тряпья закономерно упала на пол. Опустившись на корточки, я собрался было поднять ближайшую майку, как вдруг увидел её – рубашку из прошлой жизни, с блестящими круглыми пуговицами.

Аккуратно срезав одну, я подержал рубашку в руках, борясь с воспоминаниями. Как всё тогда было просто и здорово. А теперь…

Помотав головой, я отогнал ненужные мысли и забрался в постель. А на следующий день сделал всё, о чём просил Павлик. Странно, но на этот раз я вышел к дубу с дуплом почти сразу. Дети снова отправились на рыбалку, и я не был уверен, совпадение это или случайность. Окликнув Павлика несколько раз, я увидел блеснувшие в дупле голубые глаза и кинул в темноту пуговицу. Та будто бы растворилась в воздухе, и из дуба раздалось звонкое:

— Купил, купил. Костя молодец. А теперь иди домой и не оборачивайся.

Я так и поступил, и с каждым шагом слёзы всё сильнее катились по моему лицу. Мне было страшно умирать, но ещё страшнее мне было потерять сына. Какое-то шестое чувство подсказывало, что плата за здоровье – жизнь другого человека. Это тебе не робот и не машинка. Я попросил Павлика о невозможном, и он вправе потребовать с меня равную оплату.

Спустя неделю, когда мы вернулись в город, я повёл Мишку в больницу. Врач, который осматривал его в прошлый раз, развёл руками.

— Я не знаю, что сказать. Опухоль… растворилась. Была – и нету. Это чудо. Константин Витальевич, я правда в растерянности. Но это замечательные новости.