Книга Светлее дня, страница 103 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

* * *

Она заявилась ко мне на следующий же день, пока я работал, – проверить, как идут дела. Проверить! Как будто я какой-то нерадивый подмастерье, за которым нужен глаз да глаз.

В ответ я прорычал что-то невнятное, но яростное – это был просто набор звуков, потому что ради неё я даже слова подбирать не хотел. Но её мой гнев не испугал, она только смущённо потупилась. При блёклом свете дня я увидел, что у неё на щеке расцвёл здоровенный синяк, похожий на пятно от вина на скатерти: вишнёвый посередине, тускло-бордовый по краям.

— Отличное украшение перед балом, – съязвил я. – Где тебя угораздило?

Она коснулась пальцами щеки и чуть поморщилась от боли. Я испытал странную смесь злорадства и сочувствия. Не то чтобы мне вообще было до этого дело…

— Моя мачеха решила, что я украла её деньги, – объяснила она буднично.

Я на миг оторвался от пришивания металлической пряжки на сапог и поглядел на неё.

— А ты украла?

— Да, – всё так же просто ответила она.

Золотая монетка уже давно лежала вместе с другими моими сбережениями. Что ж, её мачеху не за что винить. Я бы тоже отметелил любого, рискнувшего покуситься на мои сокровища. Моё правило: лучше быть жадным, чем бедным.

И всё-таки, приложили её от души. Если приглядеться, можно было заметить и следы других, более старых побоев: кровоподтёки на руках, ссадину на лбу, полускрытую жидкими светло-русыми волосами.

— И что тебе так горит попасть на этот бал? – я покачал головой и вернулся к работе.

— О, – она просияла. – Принц полюбит меня с первого взгляда, и я выйду за него замуж.

Я фыркнул. Святая наивность. Впрочем, с Его Высочества Остолопа и не такое станется.

— И ты правда в это веришь? В любовь с первого взгляда?

— Так мой отец женился на моей матери. И пока та была жива, они жили душа в душу, – она немного подумала. – Потом он точно так же женился на моей мачехе, и это был худший выбор в его жизни, но я готова на этот риск. Я верю в свою удачу.

Верить в удачу – роскошь, доступная не всем. Моё правило: не верь в то, что может от тебя отвернуться.

Я отложил сапог и поднялся из-за стола.

— А я верю в кружку доброго красного эля в разгар тяжёлого рабочего дня.

Затылком чувствуя её пристальный взгляд, я накинул на плечи тёмно-зелёный китель. Снаружи опять пасмурно, если буду возвращаться домой в дождь, то в одном жилете с рубашкой продрогну до смерти.

— Но как же ваша работа? – удивилась она. – Ваши клиенты? Мои туфли?

— А как же твоя работа? – огрызнулся я, нахлобучивая на голову цилиндр. – Дома нечем заняться? Что скажет твоя мачеха, если узнает, что ты бездельничаешь средь бела дня?

— Ничего не скажет, – снова эта простая, всепринимающая улыбка. – Просто изобьёт меня до полусмерти.

— И поделом, – буркнул я, распахивая дверь. В лицо ударила влажная прохлада.

— Есть в жизни вещи похуже побоев, – она спустилась с крыльца следом за мной.

— Например?

— Например, навсегда остаться запертой в своём кошмаре.

Я обернулся. Да что она знает о кошмарах? Но чтобы понять – пришлось бы заглянуть ей в глаза. Моё правило: не лезть в дела людей.

— До встречи, – бросил я сухо и зашлёпал по лужам в сторону ближайшей таверны.

* * *

Она объявилась и на следующий день, когда я лежал лицом в стол, сжимая в руке початую бутылку виски. Я знал, что представляю собой жалкое зрелище. Ночью спал плохо, так что под глазами набухли фиолетовые круги. Лицо опухло, нос покраснел, волосы и борода во все стороны торчали рыжими клоками, одежда провоняла потом и была в жутком беспорядке. Обычно мне давали тридцать, но сейчас я выглядел разваливающимся старцем. У меня бывали особенно плохие дни – в такие дни я вывешивал на дверь табличку «ЗАКРЫТО». Вот как сегодня.