Книга Гёрлхуд, страница 33 – Софа Вернер

Я осела на холодный пол, придержав юбку, и принялась раскладывать гирлянду на коленях. Мне хотелось бы украсить тёплыми огоньками весь зал, а затем выключить потолочный свет и насладиться мягкостью темноты. Но кто выключал его в училище? Кто уходил последним? Кто владел выключателями, пока директриса скрывалась в укромных углах своего детища? Тот, кто управляет тьмой – второе имя Смерти, первого спонсора училища и наверняка, обладателя тех самых рычагов. И, может быть, Смерть даже владел директрисой, и именно его я встретила в тайной комнате за её кабинетом.

Тогда обряд, к которому они оба готовились, хорошим быть не мог. Я тут же отговорила себя: наивно думать, что они засунули Аиду в училище против её воли, чтобы позлить меня. Я не могла служить им жизнью для жертвоприношения – это ведь я, передовая неудачница! Положи меня на костёр, и он тут же потухнет, опусти на меня гильотину – промажет.

Пол манил в объятия, и я опустилась на него полностью и легла, прочувствовав близость ледяного подвала через бетонный пол первого этажа. Училище стояло на знаменитой проклятой земле, которая помогала временной петле Времлады процветать. Я снова и снова задумывалась о смысле своего нахождения здесь, и о спёртости в воздухе, который не менялся годами. Заперта ли я здесь? И если да, то зачем?

Одиночество мне вредило всегда. В свой первый год здесь я не переставала скучать по сёстрам, которые бесили дома, но оставили после себя пустоту. Теперь я редко вспоминала о них, потому что знала, что ответной скуки не было – в отличие от меня, они умели себя занимать. Я лишь ловила тех, о ког могла опереться, но всегда отрицала нужду в близких. Вот и теперь мысли по привычке убеждали: в пустом спортивном зале уютно и спокойно, тихо и блаженно, светло и радостно – всё, что нужно, чтобы уничтожить кошмар. Но внутренне я жаждала быть приглашённой на шумный выбор плейлиста, смеяться и наслаждаться компанией случайных, но родных по духу однокурсников – тех, с кем меня объединяла монстрячесть и изолированность в училище без цели.

Я села и взяла в руки телефон, чтобы в антураже сфотографироваться под незажжёнными гирляндами и растяжками с поздравлениями, но увидела то же сообщение, которое пришло всем в «Снэпчате», а мне – лично в голубом мессенджере.

— Она пригласила меня?! – Возмущённо вскрикнула я и эхо разнеслось по всему залу, прокатилось под волейбольной сеткой и затекло под кучу матов для безопасной разминки. От этой громкости я тут же смутилась и сжалась, уткнув лицо в колени. Вот бы провалиться прямо сейчас в подвал.

Физрук выглянул из своей потайной каморки и из-за него в зал вытекло немного дыма и запаха табака.

— Ты чего тут?

— Неужели у всех учителей есть тайная комната? – Разозлилась я на первого, попавшегося под руку, и вскочила на ноги. – Достали!

— Ты чего раскричалась? – повторил он. Я смерила взглядом кентавра и будто впервые придала значение тому, как по-дурацки выпирает его обтянутый олимпийкой мяч-живот над конским ногами.

— Да ничего, – я шмыгнула носом, но не от слёз, конечно, я же не плакала – а от холода. Поясницу почти свело от сквозняка; словно ветер Аиды проникал всюду. – Просто доделывала тут всё.

— Но, видимо, недоделала, – раскритиковал физрук и хмыкнул, явно намереваясь спрятаться в своей каморке опять, чтобы продолжить работать с журналами и тайком дымить. – Вот в прошлом году...