Книга Гёрлхуд, страница 15 – Софа Вернер

— Неужели ты просидела здесь весь день?

— Оставь меня... Ай, глаза!

Мои молитвы проигнорировали. Ряба шлёпнула рукой по выключателю, и я тут же зашипела на неё и на лампочку, кинувшись лицом в подушку. Сегодня с утра я проиграла Аиде окончательно. Всю ночь мою голову одолевали мысли и сомнения, и жажда добыть правду почти победила стеснение. Я всё представляла, как врываюсь в богатую комнату незваной и требую показать украденный клочок бумаги. Какой бы вариант я не придумывала, при всяком раскладе я ей проигрывала, позорилась и снова оказывалась в кресле перед директрисой. И хоть меня не страшила ни Аида, ни Времлада – видеть ни ту, ни другую я не хотела.

Но больше этого меня мучило то, что именно было написано директорской рукой – предупреждение ли, а может просьба или вовсе приглашение, непринятие которого могло стоить всего.

— Выглядишь ещё хуже, чем с утра, – сочувственно произнесла всегда честная Ряба. – Как тебе помочь?

— Не знаю, – я пожала плечами и проследила за тем, как она садится на свою кровать напротив моей. Затем я почти бесцветным голосом поинтересовалась, чтобы светлую головушку занять другой темой: – Как там в училище дела? Скучали по мне?

— Ой, да неплохо! На комитете вот решили... – Ряба радостно защебетала, и я отключилась от разговора.

Ряба повернулась ко мне спиной, чтобы переодеться. Я уставилась в своё вязание, которое держала во второй паре рук. Первую я весь день использовала для поедания ярко-оранжевой хурмы и переключения серий «Дневников вампира» – седьмой сезон доводил не хуже мыслей об Аиде. Немного в панике я поправила фиолетовую повязку на голове – притянула её на место после встречи с подушкой только сейчас. Налобные глаза тоже видели, но часто слезились, гуляли из стороны в сторону против моего желания и лишь портили обо мне впечатление, поэтому проще их прятать ото всех без исключения.

— Я сегодня видела Аиду, – буднично сказала Ряба вдруг, продев ногу в штанину пижамного низа. Она чуть не упала и смешно заскакала на месте, расставленными локтями чуть не снеся шкаф. В маленькой жилой комнате наши с Рябой увлечения еле помещались. Спасали две плотно стоящие тумбочки между кроватями, которые мы превратили в бьюти-станцию под подоконником. Окно по утрам служило визажисткой лампой, а две зеркальца на тонкой металлической ножке обычно вертелись туда-сюда по нашему велению. Сегодня я навела полный беспорядок, когда пыталась и не смогла нарисовать себе нормальное лицо и вынужденно осталась в постели.

— Нет-нет! Нельзя так просто!.. – Я вскочила на колени, но осталась на кровати. От возмущения в лёгких не хватило воздуха и пришлось прерваться на кашель.

— Что нельзя? Увидеть её? – Ряба махнула на меня рукой в золотых браслетах. – Ну так вот, я её увидела и дай думаю подойду. Ну, а она? А она ничошная, пообедали вместе. Я у неё спрашиваю – ты зачем вчера у моей подружки Плетёны письмо украла?

Я следила за её монологом, как заворожённая, и с каждым словом ширила глаза сильнее и сильнее. Спицы в моих пальцах медленно гнулись под натиском.

— А она мне, «да я ничего не крала», я ж не поверила. Говорю ты заходила пельмени поесть, поела и убежала, да ещё и прихватила чужое. Ну со мной спорить бесполезно, она мне сумку показала – нет там твоего письма! – Ряба торжествующе бахнулась на свою кровать и развела руки для победных объятий. – Никто не крал письмо! Ты можешь снова ходить в училище!