Книга Материнская плата, страница 24 – Софа Вернер

Сомнения – это баг, я это зафиксировала после отключения сети. Система не откликнулась блокировкой, но вынудила пройти тест на стабильность. Теперь я вижу на главной панели ее процент – всего 58 %. Судить, плохой это показатель или нет, я не могу, но в меня, как и в любую другую машину, заложено стремление к 100 %.

Мира Ивановна рывком поднялась, набрала на треснувшем передатчике номер контакта и позвонила по внутреннему каналу. И без анализа мне удалось распознать панику. Спустя секунды в квартире послышались бодрое «Алло!» и шум со стороны собеседницы.

— Телефонной связи лет сто, какого хрена вышки-то барахлят?! – Мира Ивановна снова постучала по корпусу, словно пытаясь избавиться от помех. – Марго, эй! Это я, Мира, с домашнего звоню. Ты где сейчас?

Пауза.

— Дома, – ответила Марго и, видимо, отошла от источника шума. – Собаке когти стригу. А что? – ещё одна пауза, раздался задорный собачий лай. Губы Миры Ивановны дрогнули в улыбке. Её любимая собака умерла накануне рождения Кристины, даже я застала её, но из-за выявленной у Кристины аллергии другую завести Мира Ивановна не смогла… Партия разрешила лишь кошку.

Передатчик пиликнул. Связь с перебоями. Я порывалась включить сеть, будто это было возможно, но осеклась – вдруг net-системы сейчас полностью под контролем? Вдруг они меня сразу бы деактивировали? Я не могла оставить семью, которой нужна.

— Марго, слушай меня. Наши каналы нужно отключить от ИИ-шки. Слышишь?

— Слышу-слышу, ты же орёшь… а что случилось?

— Ноутбук бери, нас отрубит сейчас!

— Га-ад, да не кричи ты так! – возмутилась Марго, тут же застучав пальцами по клавиатуре. – Стой, а зачем ты мне доступ блокнула? Или не ты?

— Какой доступ?

— К программе.

— Программа контролируется госсектором, – сообщила Мира Ивановна, притом очень твёрдо. – Поздно, значит. Ладно, дай подумать…

Я легко нашла в базе записи о Марго. Молодая женщина, классификация связей с семьёй – коллега и подруга по работе. Наверное, мне стоило присвоить ей дополнительную категорию «особое доверие». Мира Ивановна была сильно взволнована, но звонила не матери и не младшей сестре, а значит, эта коллега в данном случае важнее.

— Пожалуйста, расскажи мне, что ты узнала? У меня-то уровень секретности не такой, как у тебя… – осторожно спросила Марго.

— Погоди, я проверю кое-что. У тебя как, грузит что-то?

— Да куда денется, я на VPN-роутере и изолирована от местной сети, – успокаивающе прозвучало из динамиков.

— Зайди тогда на любой сайт. Хоть на партийный, хоть на любой другой.

Мира Ивановна сняла с себя куртку и обувь, а затем бесшумно шагнула из коридора в кухню. Она подошла ко мне вплотную – наверное, с виду я действительно просто выключена. Спала, но с открытыми глазами. Я бы хотела поприветствовать её и предложить варианты ужина, но под этим от системы пряталось ещё одно желание – положить руки ей на плечи и осведомиться, как Мира Ивановна себя чувствует.

— Как же сделать так, чтобы ты не записывала?..

Я не могла двинуть ни рукой, ни глазной камерой. Лицо Миры Ивановны было так близко ко мне, что, наверное, корпус мог бы нагреться от её сбивчивого дыхания. Я знала лишь, что человеческие вздохи теплые, но никогда не смогла бы почувствовать, насколько.

Система выдала предупреждение: не останавливать запись, не отменять процесс формирования базы данных. Я не могла помнить и забывать, только фиксировать и всегда хранить.