Книга На чёрных крыльях феникс, страница 84 – Дэри Айронин

— А! Ты же вроде стала ученицей Главы? Как тебе он? Красивый, да?

Ох, все всё знали, словно жили в прозрачных домах. Я начинала задумываться, что идти на этот праздник будет не лучшей идей. Вряд ли я, привыкшая, что в обществе в основном всем всё равно на тебя, смогу выдержать многочисленные взгляды, вопросы и смогу отстоять свою репутацию. Я умерила любопытство Хани, описав внешность Суюна. Хах, кажется, она влюблена в него, как фанатка в айдола.

— А, собственно, зачем барьер?

— Так от мужчин. Сегодня мы можем быть абсолютно свободными и даже искупаться в реке!

Мы действительно очень скоро по дорожке вышли к реке. Здесь было много громадных камней, вокруг которых уселись девушки. Многолетняя ива стала держателем для качелей, на которые уже взбиралась девочка в красной чхиме. Качались, конечно, на ногах, а не на попе. Мы с Хани приземлились на полянке, так как камней нам не досталось. Ну и ладно! Зато со своей точки обзора я видела буквально всё.

— Пойдём вместе?

Оказалось, Хани говорила о том, чтобы пойти раздавать печенья и отданные мне Бо Нгаи бутылёчки с экстрактом трав. Хах, так вот, что вы задумали, господин лекарь? Вместо того, чтобы нагружать меня работой, он послал меня улучшать отношения с коллективом. Ну, хотя бы подарки для других он сам мне выдал. Неохотно я согласилась пойти с Хани. Приходилось натягивать улыбку, впрочем, вынуждена признать, что кореянки выглядели искренне со своими отточенными годами реакциями и улыбками. Были те, кто явно сомневался, принимать ли подарок, но, похоже, от цветочной воды никто не хотел отказываться. Как и ожидалось, подарки были лишь поводом, чтобы завязать разговоры. Женщины постарше сразу облепили меня, задавая вопросы о том, сколько мне лет, кто мои родители, кем я была до попадания в орден Змеи (видимо, хотели уточнить слухи, кисэн я или нет), потом начали задавать вопросы про то, как я попала сюда (а это, видимо, чтобы удостовериться насчёт того, что я убийца). Те, кто помоложе, окольными вопросами пытались выведать про наши отношения с Минхо и Суюном. Я старалась отвечать на вопросы, но аккуратно. В конце концов я почувствовала себя ужасно вымотанной и отдалилась, сославшись на то, что хочу пить. Про себя подумала: «праздник, конечно, милый, но чем тут заниматься, кроме как общаться?». А общаться я как раз не хотела. Хорошо, что взяла тушь. Я попросила альбом у Хани, и та радостно мне его передала. На какое-то время я забылась в рисовании.

— Как красиво! – послышались вздохи вокруг.

Я поняла, что своими действиями собрала вокруг себя народ.

— А мне нарисуешь? Я бы хотела бамбук. Мужу подарю.

— А мне тигра, пожалуйста, от сглаза повешу.

Хах, ну такой способ знакомства мне нравился больше. Я принялась рисовать. Если никто не хотел ничего конкретного, то я просто зарисовывала то, что видела, и это обязательно кому-нибудь нравилось. Рука и кисть были очень послушными в тот день. Такими темпами я стану мастером корейской живописи сумукхва! Я расписывала альбомы, веера, небольшие свитки (интересно, откуда они их достали, домой бегали?), платки, кому-то даже кувшины, хотя вообще-то в этом мире сейчас были популярны кувшины и вазы без принта. Но, наверное, это были не такие уж зашоренные строгим образованием люди, поэтому вкусы у них были попроще. И всё же, творя, я поясняла, что значит тот или иной элемент в живописи. Слива цветёт, когда ещё холодно. Это аллегория прекрасного качества человека – стойкости и раннего просвещения. Хризантема цветёт, когда уже все остальные отцвели и тоже стойко выдерживает неблагоприятные времена. Бамбук – вообще вечнозелёное растение и один из самых популярных символов живописи, символизирующий стойкость, праведность и в хорошем смысле упрямство. Сосна – неподкупность. Пион – король цветов и символ всевозможных благ. Изображение гор и вод – для созерцания гармонии природы и познания ли, «принципа небес». Аист – грация и достоинство. Сорока – хорошие новости.