Книга Развод в 30. Новая жизнь, страница 42 – Мира Спарк

Наталья Владимировна растеряно смотрит на меня.

За толстыми очками глазки бегают, а побледневшие до синевы губы сжимаются в тонкую ниточку.

— Алиса, прошу… — голос ее дрожит, и от резкой перемены в облике мне становится не очень хорошо.

И это происходит в кабинете человека, который всего лишь минуту назад настойчиво твердил мне избегать стрессов?

— …прошу, сядьте, пожалуйста…

Выглядит она совсем уж нехорошо, и моя улыбка и беззаботное настроение окончательно меркнут.

— Вы, Алиса, только не волнуйтесь…

Да куда там! Как тут не волноваться если самый спокойный и доброжелательный врач в мире вдруг так разительно меняется за секунду.

— Что с анализами?

Наши голоса сейчас удивительно похожи — мы похожи на блеющих овечек.

Наталья Владимировна так энергично качает головой, что несчастные очки чуть не слетают с носа.

— Нет, с этим все в порядке, не волнуйтесь…

— А с чем тогда не в порядке?

Я присаживаюсь на краешек кресла и чувствую, как трясутся ноги.

— Сейчас-сейчас…

Наталья Владимировна шумно выдыхает воздух и тоже плюхается обратно в кресло.

— Да что происходит-то? — уже не выдерживаю я.

— Сейчас-сейчас, соображу…

Снимает трубку и быстро набирает короткую комбинацию цифр.

— Анфиса Георгиевна, как хорошо, что вы у себя. Можете ко мне зайти срочно… по тому самому делу.

Трубка что-то крякает в ответ с очевидным сожалением, и разговор заканчивается.

Наталья Владимировна кладет трубку и наконец-то поворачивается ко мне.

— Сейчас придет главный врач клиники. Ее зовут Разумовская Анфиса Георгиевна, и мы вам все объясним.

Волнение и так зашкаливает, и слова Натальи Владимировна нисколько не способствуют успокоению.

Очевидно, произошло что-то экстраординарное.

— Понимаете, — прерывает тишину Наталья Владимировна, — наша клиника оснащена по самому последнему слову техники. Мы работаем по наиболее актуальным и современным стандартам.

— Так, — киваю я.

Это все понятно, иначе я бы тут не сидела.

В свое время к выбору клиники я подходила максимально ответственно, и то, что я сижу сейчас здесь — отнюдь не случайность.

— Мы следуем всем протоколам Минздрава и выполняем все рекомендации и сверх того…

И с этим тоже у меня проблем нет.

За исключением одной маленькой, но очень существенной оговорки.

Обычно, за таким началом следует «но».

И вот после этого самого «но» и начинается самое интересное.

И, зачастую, ужасное.

— И… вы, Алиса, должны понимать, что всегда, в любом даже самом точном и безупречном процессе может найтись место банальной ошибке…

Ледяные пальцы рвут душу.

— Я не беременна? Вы ошиблись?

Наталья Владимировна качает отрицательно головой.

— Нет, ну что вы — с этим мы ошибиться не могли…

— А с чем же тогда?

Наталья Владимировна беспомощно оглядывается, но подмога в виде главного врача клиники запаздывает и ей предстоит отвечать в одиночестве.

— Кажется, произошел какой-то сбой и… и здесь…

А у меня страх сменяется злостью.

То, как она мямлит уже добрых десять минут просто бесит.

Довела почти до истерики.

— Ну говорите же, ну! Что там у вас за ошибка?

В этот момент дверь кабинета отворяется и входит женщина.

И я мгновенно узнаю ее и вспоминаю разъяренного мужчину в холле клиники.

В памяти вспыхивают голубые пронзительные глаза и хрипловатый низкий голос.

Этот мужчина тогда был очень рассержен чем-то… прямо как я сейчас.