Книга Развод в 30. Новая жизнь, страница 19 – Мира Спарк

Потом собираюсь — хочу сходить все-таки в клинику.

Надеюсь, хоть на сегодня с неприятными сюрпризами покончено?

Алиса

Летний полдень палит зноем.

Солнце висит в зените, безжалостное и яркое, будто улыбается.

Тени короткие, резкие — как и мои мысли сейчас.

Я стою у подъезда бабушкиного дома, прячась от зноя под козырьком подъезда.

Вдыхаю густой воздух, пропитанный запахом нагретого асфальта и цветущих лип.

Где-то за углом гудит проезжающий троллейбус. В ветвях деревьев гомонят воробьи, дожидаясь хотя бы легкого ветерка.

День едва перевалил за середину, а я уже выжата как лимон.

Но останавливаться нельзя.

Знаю, что, когда доберусь до дома, меня накроет — слезы, истерика, что угодно. Эмоции еще не прожиты, а последствия до конца я еще не оценила.

Но делать нечего — нужно двигаться.

Вперед и вперед.

Голова немного идет кругом, но я все-таки хочу наконец добраться до клиники и закончить хотя бы с одним делом.

Тем самым, которое для меня теперь совсем не актуально.

Выдыхаю и пытаюсь набросать план на остаток дня, чтобы понимать за что хвататься.

Все-таки я впервые в такой ситуации, и, надеюсь, в последний.

Стараюсь избавиться от эмоций и раскладываю мысли по полочкам — как лекарства в бабушкиной аптечке.

После клиники домой — проверить и привести в порядок документы и заниматься разводом.

Тень от дерева падает на лицо, давая небольшую передышку от солнца.

Ветер наконец шевелит листья, они шепчут что-то — может, утешают.

Но мне не до этого.

Я ловлю такси.

Сажусь на раскаленное сиденье.

Водитель что-то говорит, но я не слушаю — просто называю адрес клиники.

Главное — не думать о нем.

О Леше.

Я еще по старой привычке в мыслях называю его ласково, с любовью.

А он быстро скинул маску.

Как же так получилось, что я так плохо знала любимого?

Как за эти семь лет ни разу не показал своего настоящего лица.

Но мысли предательски возвращаются: его холодные глаза, фраза о сексе с Катькой, которая все еще режет по сердцу.

Сжимаю кулаки.

Ногти впиваются в ладони — боль помогает не расплакаться.

Такси останавливается у клиники.

Я выхожу на раскаленный тротуар.

— Спокойно, — шепчу себе. — Просто зайди, встреться с Натальей Владимировной, попрощайся и уйди.

Но ноги ватные. Сердце колотится.

Сейчас будет сложно. Но — надо.

Я открываю дверь.

В холле пахнет антисептиком и чем-то едким. Знакомый запах, который еще долго будет ассоциироваться с болью.

Делаю шаг вперед. Потом еще один.

Двигаться. Просто двигаться. Шаг за шагом.

Клиника встречает меня холодным блеском стеклянных дверей.

Стильное здание, словно сошедшее с обложки глянца — белоснежные стены, хромированные детали, панорамные окна.

Дорого и стильно.

Раздвижные двери распахиваются передо мной, и в лицо тут же дует прохладный воздух.

Я делаю шаг внутрь — и тут же втягиваюсь в хаос.

Из глубины коридора стремительно движется мужчина.

Темноволосый, широкоплечий, в идеально сидящем темно-синем костюме.

Лицо открытое, мужественное — короткая бородка подчеркивает жесткую линию подбородка.

Серо-голубые глаза, как мартовский лед, горят холодной яростью.

Он идет размашисто, широко размахивая руками. Ладони сжаты в кулаки.

Вокруг него вьются и сопровождают три женщины в белых халатах. Они что-то лепечут, размахивая бумагами: