Книга Красный зайчик, страница 116 – Девин Риверс

Он знал, что мне нужно было снова сделать это чем-то особенным. Тем, что я отдаю тому, кого выбрала сама.

Он хотел подчеркнуть это. Показать, что значит вернуть себе свою силу.

Я могла бы расплакаться. Я была ему так благодарна.

Удовольствие пульсировало в моем теле, пока я продолжала двигать бедрами. Его рука не переставала направлять мою, и вскоре я уже задыхалась от напряжения, туго закручивающегося глубоко внутри. Я не смела закрыть глаза, поэтому смотрела на Грэма, и мое сердце билось в унисон с его. Выражение его лица было лицом человека, полностью осознающего свою власть — бога, наблюдающего за тем, как созданное им творение оживает в его руках. Это опьяняло.

Я подобралась к самому краю экстаза, а затем замешкалась; страх пронзил меня, когда контроль начал ускользать.

— Отпусти себя, красавица, — тяжело дыша, произнес он, видя борьбу на моем лице. Его сильный, непоколебимый взгляд удерживал мой, говоря мне: падать безопасно, и я сорвалась вниз. И вместо того, чтобы разлететься на осколки, трещины в моей душе стали меньше, а тени перестали казаться такими темными.

КЭЙЛИН

Ужас в ее глазах сменился экстазом, она вскрикнула, когда кончила, двигая бедрами на моем члене. Моя рука ни на секунду не переставала направлять ее пальцы, помогая ей ласкать себя во время оргазма. Я увидел торжествующее выражение на ее лице и понял, что битва выиграна; почувствовав, как ее киска сжимается вокруг моего члена, я, подхваченный ее удовольствием, кончил сам.

Остаточная дрожь прошла по моему телу, перехватывая дыхание; я обнял ее и зарылся лицом в ее шею. Было так хорошо снова держать ее в объятиях. Она судорожно глотала воздух, приходя в себя после оргазма, и ее начало трясти. Я откинулся назад и прижал ее к груди. Я понимал, что это был очень эмоциональный момент для нее. Я гладил ее по спине.

— Хорошая девочка, — пробормотал я. Она уткнулась лицом мне в шею, и я обнял ее еще крепче. Последние несколько недель я был одержим идеей вернуть ее, и сам не знал почему. Единственное, на что я мог опираться, — это та хрупкая связь, которая возникла между нами в тот день, когда ее забрали. Я и не подозревал, насколько сильно привязался к ней за такой короткий срок, прежде чем ее у меня вырвали. Но теперь она снова была в моих руках, и я знал, что ее место именно здесь.

Она была моей, а со всем остальным мы разберемся позже.

Через мгновение ее дрожь унялась, она села и посмотрела на меня; на ее ресницах всё ещё блестели слезы.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрел на это прекрасное, израненное создание у себя на коленях, которое каким-то образом сидело в руках хищника, полностью доверяя мне и веря, что я не причиню ей вреда. Даже сломленная, она была отважной. Я смахнул одну из ее слезинок и посмотрел на нее с легкой, довольной улыбкой, тронувшей мои губы.

— Пончики, — сказал я. Она тут же посмотрела на меня с непониманием. — Моя любимая еда — пончики.

Она моргнула, а затем с ее губ сорвался смешок, и на какое-то короткое мгновение она снова ожила. Я решил, что сделаю всё возможное, чтобы снова услышать этот смех.

— Ого, теперь я знаю целых две вещи, — поддразнила она, слезая с моих колен.

Мы привели себя в порядок, и она снова надела мою фланелевую рубашку. Я увидел, как тени вернулись, когда она обхватила себя руками, внезапно почувствовав себя неловко. Я подошел и пропустил ее локон сквозь пальцы.