Книга Красный зайчик, страница 118 – Девин Риверс

Но мои собственные меня не оставили.

Я сидел в темноте и думал о Трэве.

Я видел панику и страх в его глазах, когда они тащили его прочь.

Я видел его жестоко изуродованное, изломанное тело, когда наконец нашел его.

Я заново переживал каждый крик каждого, кого убил, чтобы добраться до него, и чувствовал на своих руках кровь всех, кого убил из мести после этого.

Адреналин пульсировал в венах, и я с яростью вышиб дверь ногой. Я чувствовал Купера за своим плечом, когда мы ворвались в комнату. Я быстро застрелил двоих и краем глаза заметил, как Купер уложил еще двоих. Я надвинулся на пятого. Я прострелил ему ногу, схватил его и швырнул на стол. Бросив пистолет, я выхватил нож и с такой силой всадил его ему в руку, что лезвие глубоко вошло в стол. Он закричал, а Купер наставил пистолет на дверь, ожидая гостей.

— Значит так, вот как всё будет, — прошипел я ему на ухо.

Тридцать минут и десять трупов спустя сквозь кровавую пелену я услышал смех Купера, и его руки рывком подняли меня на ноги; он оттащил меня от того, что осталось от одного из этих людей.

— Он мертв, Вульфман, — сказал он со смешком. — Мы получили нужную информацию, погнали.

— Трэв... — Крик вырвался из моего горла, чьи-то руки попытались меня удержать, но я дрался с таким остервенением, что они исчезли.

— Вульф... дела плохи. — Кто-то пытался со мной заговорить, но я оттолкнул его и, спотыкаясь, подошел к телу моего брата. Я рухнул на колени рядом с ним и схватил его, втащив то, что от него осталось, к себе на колени. Слезы лились по моему лицу, а гнев полыхал и бушевал внутри меня.

— Я заставлю их поплатиться, — сказал я Трэву. — Обещаю.

Я не знаю, как долго я прижимал к себе брата, но вскоре я позволил оттащить себя от него, и мое горе сменилось яростью. Я подошел к Куперу и схватил его за ворот рубашки. Притянув его к себе, я оскалился.

— Я хочу, чтобы каждый из тех ублюдков, кто несет за это ответственность, страдал, — прорычал я.

Купер усмехнулся, и его губы скривились в зловещей улыбке.

— Тогда пошли на охоту. — Он схватил меня за плечи; его глаза потемнели, когда он сжал их с такой же силой и шагнул ко мне. — Пришло время сжечь этот мир, брат.

Я не понимал, что по моему лицу текут слезы, пока чья-то рука не легла мне на бедро. Моя рука, лежавшая на ее плече, дрожала, я отдернул ее и мысленно выругался — должно быть, я ее разбудил. В темноте она села и без единого слова притянула меня к себе.

Было легко отпустить себя, когда кромешная тьма не оставляла ничего, кроме прикосновений. Слова казались бессмысленными. Мы действительно были в своих тенях. Я уткнулся лицом ей в грудь и в тишине позволил своему горю вырваться наружу. Она пропускала пальцы сквозь мои волосы, гладила по спине, а потом просто держала меня, пока я тихо разваливался на части.

Позже мы лежали на одеяле вместе. Ее голова покоилась на моей груди, а мои руки обнимали ее. Я пытался не уснуть, но не мог бороться с навалившейся тяжестью.

— Спи, Грэм, — услышал я ее шепот. — Я подежурю.

Я хотел возразить, но веки уже отяжелели, и вскоре истощение утянуло меня на дно; я лишь надеялся, что кошмары обойдут меня стороной.

КЭЙЛИН

На следующий день я была сама не своя. Я пыталась отвлечься, сидя за компьютером и изучая всё, что могло оказаться полезным, но с такими ограниченными ресурсами у меня было мало вариантов.