Книга Никому не говори, страница 72 – Марина Зимняя

Скользя гладкой подошвой кед по слизанным полукруглым краям ступеней, замираю на лестничном пролете, наткнувшись взглядом на занимательнейшую картину в окне. На шее Колхозника висит какая-то девка. Он делает оборот вокруг своей оси, придерживая ее за талию, ставит на землю. Она стоит ко мне полубоком и говорит что-то очень эмоционально, параллельно жестикулируя руками. А он стоит, слушает и… улыбается ей.

— Очень плохо, Вебер. Очень плохо, — учительница перечеркивает последнее задание на моем листке. Я так привыкла, что мои работы никто не проверял, что снова повторила привычную для себя схему. Тупо переписала подобные задания из ГДЗ, даже не утруждая себя попытками попробовать решить по аналогии. — Думаешь самая умная? — смотрит на меня с издевкой. Нужно было сдать пустой лист и не позориться. Весь класс затих уставившись на меня, стоящую около стола учителя, как на суде. — Экзамены тоже так сдавала? — продолжает осуждающе на меня пялиться. Если бы я вообще их сдавала! Отец принес мне готовый аттестат и еще какие-то бумажки. Я даже не заглядывала в них. Дверь в класс приоткрывается, в кабинет заглядывает зареванное лицо Сорокиной. — Проходи, Люба, — произносит училка, снова переводя на меня осуждающий взгляд. — Тут даже двойку ставить не за что…

Да когда она уже заткнется⁉

Шаркающей походкой мимо меня проходит Сорокина, кидая в мою сторону косой взгляд.

— Тебя директор вызывал? Что-то случилось? — переключается на нее учитель.

— Все нормально, — Люба опускает голову. — Просто хотела поговорить со мной.

— Ладно, иди, — отмахивается от меня. — Садись к Любаше.

— Зачем?

— Садись, я сказала!

— Я не хочу с ней сидеть! — Сорокина подскакивает на ноги.

— Люба, ты чего? — учительница смотрит на нее удивленно.

— Не сажайте ее ко мне! Я не буду с ней сидеть!

— Да я сама с тобой сидеть не буду, больная! — прохожу мимо нее. Класс начинает гудеть.

— Вебер! — взвивается голос училки.

— Что? — оборачиваюсь на ее крик.

— Немедленно, извинись перед Любой! — чеканит слова, словно шагает по плацу.

— Нет, — усмехнувшись присаживаюсь на свое место.

— Извиняйся!!

— Не буду, — откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди. — За что я должна извиняться? За правду? Она больная и ей не место среди нормальных людей!

— Вон из класса!

— Не выйду, — отрицательно качаю головой. — Если кому и стоит извиниться, то это Сорокиной нужно извиняться передо мной. Мы с Любой отлично знаем за что… Да, Любочка? — произношу с издевкой.

Сорокина стоит около своей парты в пол-оборота ко мне. Белая как мел, нервно жует щеку и бегает глазами по классу. На секунду ее взгляд задерживается на Виталине, потом по очереди проходится по великолепной троице Виткиных шавок. Мне и без этого было ясно, кто за всем этим стоит, но теперь я лишний раз убедилась в своей правоте.

— Ну это уже слишком! — на весь класс раздается голос Виталины. — В чем ты ее обвиняешь?

— Думаю, ты в курсе.

— Знаешь, что! — Витка подскакивает с места. — Ты здесь никто! Прошли те времена, когда тебе все сходило с рук. Тут все знают, чем ты прославилась, дураков нет! Мы не позволим тебе обижать Любу. Она же как ангел. Мухи не обидит! — произносит слащавым голосом. — Имей в виду, здесь тебе ничего не сойдет с рук. Мы защитим Любу.