Книга Никому не говори, страница 67 – Марина Зимняя

— Упала, — спокойно произношу я, стараясь вести себя расслабленно, как ни в чем небывало.

— Как можно так упасть? — мамин взгляд продолжает метаться по моему телу.

Отворачиваюсь от нее, задергиваю штору. Отбрасываю футболку в сторону. Быстро надеваю лифчик и заранее приготовленную рубашку.

— Футбольный мяч в живот прилетел, — пожимаю плечами, — удар был настолько сильным, что сбил меня с ног.

Мама молчит.

Я застегиваю пуговички на рубашке.

Неужели поверит?

А я бы поверила в такое, будь я на ее месте? Нет… не поверила бы…

Застегиваю последнюю пуговичку. Иду к кровати, подхватываю с нее упаковку колготок, которые не собиралась надевать. Рву тонкую пленку, извлекая картонку из пачки.

— Ладно, одевайся, — бормочет мама, опуская глаза. — Болит? — спрашивает уже в дверях.

— Не-а, — поворачиваюсь к ней улыбнувшись.

— Нужно быть аккуратней, а если бы он прилетел тебе в лицо.

— То сломал бы мне нос, — улыбка сама растягивается на губах.

В том, что по спортивной площадке летают мячи, тоже я виновата. Не тот человек, который его пнул, не случай, из-за которого это могло произойти, а я… Я должна быть аккуратней.

— Ну хоть пару раз укуси, — бабушка топчется рядом со мной, пока я набираю в банку воду, подсовывает мне бутерброд на блюдце.

— Я же сказала, не буду, — ухожу к себе, ощущая, как на бедрах колышутся складки юбки-тенниски. Я носила ее в восьмом классе и сейчас явно выросла из нее, но я все равно решила остаться в ней. В конце концов, если меня не пустят в школу из-за неподобающей длины мне же лучше. Вернусь домой и больше сегодня в школу не пойду. Устанавливаю банку на стол. Осторожно вставляю в широкое горлышко колючие стебли. Пурпурная бахрома лепестков над колючей шишечкой кажется такой нежной. Осторожно касаюсь ее пальцами, приближаюсь к цветку лицом и вдыхаю тонкий едва заметный аромат. Мне четко слышится запах меда, пудры и подсохшей травы. Вкусный запах. Еще раз глубоко вдыхаю его аромат.

— Джерри! Ты еще не ушла? — кричит бабушка из коридора. — Тут Богдан пришел. Спрашивает, дома ли ты, — бабушка заглядывает ко мне в комнату. Пальцы сильнее чем нужно сжимают последний стебель цветка. Колючки цепляются за рукав.

— Богдан, заходи, она у себя, — бабушка пропускает Колхозника ко мне в комнату.

— Привет! — улыбается мне он, пока я засовываю последний стебель в банку, предварительно оторвав его от рукава.

Колхозник плюхается на мою кровать, откидывается спиной к стене, смотрит в потолок, улыбается.

— Отлично выглядишь, — смотрит на окно, прикрытое занавеской, закусив уголок нижней губы.

Мое лицо моментально вспыхивает огнем.

Я закрашу это долбаное окно краской. Неужели он видел?

— Мог бы подождать меня за двором, — пытаясь унять откуда не возьмись появившуюся дрожь в голосе. Отворачиваюсь. Хватаю расческу, принимаюсь расчесывать хвост.

— Мог бы, — продолжает улыбаться он, смотрит на цветы. — Теперь так и буду делать, — стреляет взглядом в меня.

Он приперся проверить, не выбросила ли я цветы. Вот же…

— Ну что, пойдем? — поднимается с кровати он.

— Ребята, попейте чая? До занятий еще двадцать минут, тут идти то от силы десять быстрым шагом. Я уже налила, — бабушка мнется в дверях.

Колхозник переводит на меня взгляд. Цокаю про себя. Он же вечно голодный, лопает все, что не приколочено.