Книга Долгая дорога к тебе, страница 55 – Татьяна Рябинина

Меня вызывали к следователю, который долго и нудно выспрашивал все подробности. Вплоть до того, были ли с кем-нибудь из них интимные отношения. Ну разумеется, ему же рассказали, из-за чего у Ваньки с Тимом была вражда. То есть из-за кого.

Ко мне пытался подобраться журналист из какой-то желтушной газетенки, рассчитывая написать забойный материал. Ну как же, девочка и два мальчика, школьная драма! Я послала его подальше и перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров, которых хватало.

Не звонил и не появлялся только Тим. Как будто залег на дно. С того дня и до недавнего времени я больше не видела его ни разу. Не сказала бы, что очень хотелось, но вот это молчание словно подтверждало его вину — и ее трусливое отрицание. Потом, когда Ванька очнулся и сказал, что упал сам, мне было стыдно за эти мысли. Появись он в тот момент — кто знает, как все могло сложиться?

— Тим, у меня ничего тогда с ним не было. И если бы ты спросил…

— Даш, я звонил, приходил к тебе домой. Хотел с тобой поговорить. Объяснить все.

— Ты? — Я захлопала глазами. — Звонил?

— Много раз. Ты не отвечала. Может, потому что незнакомый номер? Я в тот день потерял телефон. Тогда еще не восстанавливали номера, как сейчас, взял новый.

— Да, может быть. — Пришлось это признать. — Я тогда не брала с незнакомых. Звонили какие-то придурки, говорили гадости. А на городской?

— И на городской звонил. Твоя мама подошла и сказала, что ты в больнице. У него. Потом я пришел, никто не открыл. И еще раз пришел. Она снова сказала, что ты в больнице. И что мне лучше не приходить. Тогда я пытался подкараулить тебя во дворе. Но увидел только в сентябре. С ним. И понял, что смысла нет.

Я молчала. Последние кусочки пазла встали на свои места. Хотя нет. Оставалась еще Румия.

— С Румой мы встретились через два года. — Тим словно услышал мои мысли. — Случайно. Мы с матерью переехали, но она дружила с соседкой, теть Лизой, и они иногда виделись. Мама болела, та достала ей какие-то лекарства, и я за ними приехал. И во дворе встретил Румию. Разговорились, она сказала, что вы с Мысниковым поженились. Она была очень этим расстроена, меня тоже подбило. Пошли в какой-то бар, набрались.

— Ну ясно… — усмехнулась я. — Набрались, переспали.

— Нет, это позже. Тогда просто сидели, разговаривали.

— Конечно, товарищи по несчастью.

Тим посмотрел на меня так, что я прикусила язык.

Господи, что я несу?! Идиотка!

И все равно не удержалась:

— А она тогда больше всех на тебя наезжала. Что ты виноват.

— Не поверишь, — криво улыбнулся Тим. — Она попросила прощения. Сказала, что была не права.

— Да уж, трудно поверить.

— Знаешь, Даш, каких только странных причин и поводов не бывает для начала отношений. Мы действительно были, как ты сказала, товарищами по несчастью. Она любила Ивана и ненавидела тебя. Я — любил тебя и ненавидел его. Все это переплавилось, и получилось что-то… Не знаю даже, как это назвать. Не любовь, нет. Я тогда нуждался в ком-то понимающем, как мне хреново. Я не требовал любви от нее, она от меня. Просто мы оказались в одном окопе.

— Пытаюсь понять, — кивнула я. — Но это сложно. Уж слишком вы…

— Разные? Да, наверно. Но зазубрины дают сцепку. Возможно, я на ней и не женился бы, если бы не Ринат. Даже, скорее всего. Но это не было чем-то таким… по приговору суда. Во всяком случае, в первые годы — точно. Мы были сконцентрированы на нем, старались дать ему как можно больше. Любви — в первую очередь. Если не между нами, то хотя к нему.