Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 66 – Тина Джель

Я как-то втянулась сразу в эту новую жизнь. Сама от себя такого не ожидала. Пока Арсений с нами жил, мы детей на него оставляли. Ходили с Варварой на пляж вдвоём с утречка, на часок-другой. По магазинам. Да просто погулять выходили вдвоём, поболтать. Он прекрасно с детьми справлялся. Никогда не жаловался.

Да и потом тоже, когда вдвоём с дочерью остались, несложно было вдвоём.

А вот когда Варвара улетела по своим неотложным делам к любимому мужу, оставив на меня своего сына. Вот тогда-то я и познала все прелести многодетного материнства, в полной мере. Лучше уж двойня, ей богу, чем разница в семь месяцев. Один спит, второго развлекать нужно и наоборот. И так бесконечно...

Забираю у детей бутылочки. Дёмка посапывает. Заснул.

Крис плакать начинает, требуя взять его на ручки.

Смотрю на часы: задержались мы, Алевтина с минуты на минуту должна приехать. Не рассчитала я время...и силы.

— Потерпи малыш, уже дома почти, — даю ему игрушку, — он выбрасывает её и заливается громким плачем.

Дёмка заворочался сразу. Не хватало ещё, чтобы его разбудил. Что я тогда с этим хором мальчиков последи улицы делать буду?

Надеваю тапку на ногу, морщусь — больно.

Наваливаюсь всеми силами на ручку коляски, пытаясь вытолкнуть её из колдобины — она дёргается, и... накреняется на один бок. Да что ж такое-то!? — колесо отпрыгивает и катится вниз по тротуару.

Прослеживаю за ним взглядом, поддерживая коляску руками. Подкладываю под коляску тротуарную плитку, валяющуюся рядом, чтобы она у меня не перевернулась.

Что делать?

Крис заходится в истерике. Выгибается весь. Беру его на руки, покачиваю. Успокаивается на руках немного. Смотрю по сторонам — никого.

Бегу за колесом, вместе с ним, не сводя глаз с коляски.

Вот угораздило же меня так влипнуть...

Усаживаю Криса на место, вернувшись, сунув ему в руки пакет с абрикосами, которые нам на рынке какой-то мужик презентовал, как самым красивым в округе. Он начинает колотить эти несчастные абрикосы своими ручками, превращая их в кисель, и заливается ещё сильнее.

Не иначе, как мужик этот чернявый на рынке, сглазил нас: уж очень радостно он вокруг нас круги нарезал, одаривая комплиментами меня и подарками детей. А я, как дура, рот от радости разинула и рада стараться. Растаяла прям вся перед ним. Как будто комплиментов ни разу не слышала.

И правда, давно не слышала.

Усмехаюсь.

Пытаюсь не обращать на истерику Криса внимания. Выгружаю пакеты из коляски на землю, чтобы можно было её приподнять. Сажусь на колени, вываливая из сумочки всё на тротуар — надо чем-то закрутить эту долбанную гайку. На трёх колёсах я эту коляску не допру до дома.

Громкий плач Криса, подхватывает проснувшийся Демьян...

Руки начинают трястись от злости и безысходности...

Хочется вместе с ними сесть вот прямо здесь и разрыдаться в голос.

— Да ти помогнем? — раздаётся рядом мужской голос.

— Не, — отвечаю автоматически, не поднимая головы. Только пальцем слёзы с глаз смахиваю.

— Шта се догодило? — тот же голос.

Поднимаю голову: мужик держит моего внука на руках, который от неожиданности даже плакать перестал.

— Оставьте моего внука в покое! — взвизгиваю, подскакивая с колен, чтобы забрать у него ребёнка, — ходят здесь всякие, грязными руками чужих детей без спроса хватают, — продолжаю громко возмущаться.