Книга Осень подарила мне тебя, страница 22 – Шарлотта Эйзинбург

— Ну ты даёшь... — я качаю головой, чувствуя искреннее восхищение пополам с горьким чувством собственной неполноценности. — Молодец. Правда, молодец.

Я думаю о своём эскизе, который я вымучивала до четырёх утра. О своей птице-волне. Мне казалось, что это гениально, но теперь... Теперь я боюсь. Раз Оля уже отправила что-то, что так впечатлило Глеба, есть ли у меня вообще шанс?

— Ясь, ты чего скисла? — Оля сжимает мою руку, и её голос звучит заботливо, но я ловлю в нём нотки снисхождения. — Не переживай, у тебя тоже получится. Ты же талантливая.

— Да, конечно, — я выдавливаю улыбку. — Я рада за тебя, честно.

Пары тянутся мучительно долго. Я механически записываю лекции, но мысли мои далеко. Они крутятся вокруг Глеба Николаевича, вокруг Олиного успеха и тяжелого конверта в моём рюкзаке.

Там лежат деньги. Тот самый аванс, который мне дали в отеле. Я не потратила ни копейки из этих денег. Я купила лекарства на те средства, что дал мне Глеб вчера в машине. А эти... эти деньги жгут мне руки. Они кажутся грязными, пропитанными унижением и страхом вчерашней ночи.

Когда звенит последний звонок, аудитория пустеет за считанные минуты. Оля, чмокнув меня в щеку и пообещав созвониться вечером, убегает.

Я остаюсь одна. Медленно собираю ручки в пенал, тяну время. Сердце начинает отбивать чечетку о ребра. Мне нужно подойти к нему.

Глеб Николаевич сидит за кафедрой, что-то изучая в своем ноутбуке.

Глубоко вздохнув, я спускаюсь по ступенькам и подхожу к его столу.

— Глеб Николаевич?

Он поднимает голову. В его глазах, когда он видит меня, мелькает тепло, которое он тут же прячет за профессиональной маской.

— Есения. Присаживайтесь.

Я не сажусь. Дрожащими руками я достаю из рюкзака тот самый белый конверт. Он уже немного помят, но всё ещё хранит тяжесть моего позора.

— Вот, — я кладу конверт на край его стола и подталкиваю к нему.

Глеб удивленно приподнимает бровь, переводя взгляд с конверта на меня.

— Что это?

— Это... это деньги, — голос предательски дрожит. — Аванс. Тот, что мне дали вчера в отеле. Я знаю, что вы заплатили за меня... выкупили мой контракт. Там, наверное, гораздо больше, но... возьмите это. Пожалуйста. Я хочу вернуть долг. Хотя бы часть.

Глеб смотрит на конверт так, будто это ядовитая змея. Его лицо становится жестким.

— Убери это, — тихо, но твердо произносит он.

— Но я не могу! — восклицаю я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Вы потратили свои деньги из-за моей глупости! Я должна...

— Ты мне ничего не должна, Рябова, — отрезает он. — Я сделал это не ради денег. И уж точно не возьму эти... средства.

Он берет конверт двумя пальцами, словно брезгуя, и протягивает мне обратно.

— Оставь их себе. Или выбрось. Или отдай на благотворительность. Мне всё равно. Но я их не возьму. Считай, что я инвестировал в спасение хорошего человека.

Я медленно забираю конверт, чувствуя себя неловко.

— Спасибо... — шепчу я, пряча его обратно в рюкзак. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Знаешь, — вдруг усмехается он, откидываясь на спинку стула. — Работой.

— Работой? — я поднимаю на него удивленные глаза.

— У меня в офисе открыта вакансия младшего дизайнера. Это стажировка, но оплачиваемая. И оплачиваемая достойно. График гибкий, сможете совмещать с учебой.