Книга Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться, страница 62 – Тата Кит

— Это мог бы быть потрясающий диалог для БДСМ-романа, - пропела я тихо.

— Что?

— Ничего. Идите спать. Я сама всё сделаю.

Я потянулась, чтобы забрать у Афанасьева лекарства, которые он достал. Но он пресек мою попытку.

— Сиди.

— Идите спать, - настояла я. – Сейчас не выспитесь, а потом я буду виновата.

— Я и так из-за тебя не сплю, - буркнул он. Открыл ампулы, смешал их содержимое в специальной чаше и собрал небулайзер. Сунул мне в руку. – Бери в рот, и чтобы ближайшие десять минут я не слышал от тебя ни слова.

— Ещё одна цитата пропадает, - вздохнула я, но, увидев суровый взгляд темных глаз, направленный на меня, послушно взяла трубку в рот, а Афанасьев включил аппарат.

Я хотела, чтобы он свали обратно в свою комнату и н мозолил мне глаза, но он остался на кухне и, судя по всему, решил заварить бабушкин чай.

Я его убью, если он заварил его для себя!

Выждав несколько минут, он налил чай в кружку, добавил мёд и медленно помешивал.

Иногда мы встречались взглядами, но почти сразу отводили их в стороны.

Тишину кухни, освещенной только блеклой подсветкой гарнитура, нарушил шум небулайзера.

Киня устроилась на диване у подушки, ожидая меня, а я болтала ногами, сидя на столешнице, ожидая, когда уже закончится лекарство.

Афанасьев всё это время помешивал чай.

Молча и напряженно.

Кстати, я раньше не замечала, что у него красивые руки. Кисти, бицепсы…

Или это из-за освещения так кажется?

Или я перегрелась из-за температуры?

В любом случае, пока что мне красиво.

Залипну на них.

Лекарство закончилось, аппарат странно «зачихал», и Афанасьев его выключил. Забрал у меня трубку и вместо неё дал кружку чая, в которой так долго размешивал мёд.

— Не пей больше горячий чай. Только хуже горлу делаешь, - сказал он поучительно.

Разобрал небулайзер и отвернулся, чтобы помыть его.

Чтобы не пялиться на его спину, я аккуратно сползла со столешницы, и подошла к окну.

На улице царила ночь. На часах уже четвертый час, всё-таки.

В свете фонарей были видны хлопья снега. Большие и, знаю, пушистые.

Захотелось выйти на улицу и подставить им лицо, а ещё послушать тишину.

Когда идёт такой снег, кажется, что на улице какая-то особая тишина. Волшебная, что ли.

А ещё, скоро Новый год.

У нормальных людей.

У меня – полная неразбериха, бардак, кавардак, крах.

В общем, ничего хорошего. Ни сейчас. Ни в обозримом будущем.

Ещё и Афанасьев в трусах подкрадывается со спины. А я совсем не в настроении, чтобы прямо сейчас продолжить воплощать свой простой, но очень коварный план в жизнь.

— Температуру давай посмотрим, - он подошёл ко мне спереди и у моего лба завис пистолет-термометр. – Тридцать семь и шесть.

— Хватит меня жалеть. Несите настоящий и так же в лоб.

— Смотрю, настроение улучшилось? – хмыкнул он и встал рядом со мной плечом к плечу.

Несколько минут мы молча смотрели в окно на ночной город. На фонари вдоль дорог и яркие цветные вывески вдалеке.

— Красивый снег. Пушистый, мягкий.

— Завтра будет грязь, слякоть, гололёд.

— Пися.

— Не понял.

— Господи… - тихо выдохнула я и закатила глаза. – Просто лень говорить слово целиком. Пессимист. Решила сократить до «писи». Блин! – цокнула я. – Лучше бы сразу слово целиком назвала. Не пришлось бы сейчас тратить ещё больше энергии на разжевывание.

Афанасьев вздохнул, мы снова остались стоять в тишине.