Книга Развод. А была ли месть?, страница 73 – Дора Шабанн

Поэтому к концу первой недели от момента осознания моей сумасшедшей идеи, я, сидя в субботу на трибунах над волейбольной площадкой рядом с Владой, уже примерно представляла, сколько мне нужно денег и какое время займёт подготовительный период. Но при этом, естественно, имела внутри себя огромную-огромную гору страхов:

— Не получится!

— Не смогу!

— Не понравится!

— Не окупится!

И всего такого прочего.

Но вспомнив, что «не попробуешь — не узнаешь», в тот момент, когда моя дочь забила соперницам очередной гол и, радостно вереща, прыгала по площадке, обнимаясь с сокомандницами, я решила рискнуть.

Глядя же на широко улыбающегося Мирослава Илларионовича, который сначала продемонстрировал подопечным, насколько он доволен ходом игры, а потом быстро нашел меня взглядом на трибунах и разулыбался так, что показалось, будто в большой полутёмный зал заглянуло солнце, я уверилась — если хочешь, то невозможного нет.

А неожиданная моральная поддержка есть.

'Это зря говорится,

Что надо счастливой родиться.

Нужно только, чтоб сердце

Не стыдилось над счастьем трудиться,

Чтобы не было сердце

Лениво, спесиво,

Чтоб за малую малость

Оно говорило «спасибо».

Сто часов счастья,

Чистейшего, без обмана.

Сто часов счастья!

Разве этого мало?'

В. Тушнова «Сто часов счастья»

— Это правда, Наташа, не попробуешь — не узнаешь! — пробурчала себе под нос, спускаясь с трибун. — Так и будешь всю жизнь сидеть в своей службе персонала, зарывшись в собственные страхи и отгородившись ужасом от настоящей жизни.

Я бы еще чего-то в этом же духе себе сказала, но у последней ступени лестницы нас встречал Мирослав Илларионович:

— Как обычно, счастлив видеть, Наталья. Заметили, как Марьяна смело начала выходить к сетке, а?

И такой он был сияющий, горящий азартом, что нельзя было не улыбнуться.

Вообще-то, после нашего неожиданного знакомства с тренером дочери в начале октября, я вынуждена была отметить сильное положительное влияние, которое он оказывал на Марьяну: дочь стала собранней, спокойней, увереннее в себе. Естественно, начала лучше учиться и перестала часто истерить по вечерам.

Конечно, с Мирославом Илларионовичем мы теперь общались чуть ли не каждый день. Он регулярно звонил, чтобы сообщить, как прошла тренировка, или похвалить дочь, или обратить мое внимание на ее неудовлетворительное состояние и поведение.

Часто, после взаимных расшаркиваний о погоде — природе, я слышала что-то вроде:

— Марьяна подвернула лодыжку. Мы залили заморозкой, и хорошо бы ей завтра день отлежаться, но она намерена идти в школу.

— На новогодние каникулы планируется выезд в спортивный лагерь недалеко от Петербурга. Марьяна очень хочет поехать. Что думает этому поводу ее замечательная мама?

— Грядет сдача нормативов по ОФП. Марьяне хорошо бы по утрам не только приседать, но и отжиматься, и качать пресс.

— В спортшколе будет день открытых дверей. Приглашается вся семья.

И прочее тому подобное.

А сейчас, после очередной игры, на которую мы с Владой явились в качестве группы поддержки, тренер Марьяны жестом пригласил пошушукаться.

Но пообщаться нам удалось не сразу.

Сначала его внимания срочно требовали деятельные дамы из родительского комитета, поэтому мы стояли в сторонке, ибо тихо уйти было бы невежливо.