Книга Развод. А была ли месть?, страница 76 – Дора Шабанн

Потом Тимофей берет меня за руку, прижимает ее к своему сердцу, чей яростный перестук ощущается очень хорошо сквозь тонкий джемпер:

— Я рядом, я готов нести за вас ответственность: ремонт в квартире скоро завершится, переедете в центр из этой дыры. Владе пора в институт, так давайте обсудим, куда её надо пропихнуть. Марьяна пока еще спокойно в школе поучится. Рядом с моей новой квартирой два отличных лицея, выбирайте, не спешите. И тебе, Наташ, до работы ехать всего ничего. Даже на метро минут пятнадцать.

Вздрогнула уже сама, руку отняла, а затем посмотрела на дочерей и, указав подбородком в сторону Тимофея, очень усталым голосом сказала:

— Дети мои, вот очевидная демонстрация человеческой избирательной глухоты. Когда ты не просто говоришь «нет», но и объясняешь почему. Но тебя не слышат.

А потом выразительно кивнула давно насторожившимся администратору и охраннику сего милого заведения.

Поскольку мы в этом ресторанчике бывали с девочками часто, то персонал уже давно привык к тому, что мы обедаем или ужинаем исключительно нашим узким кругом. И в момент, когда к нам присоединился неучтенный элемент, забеспокоились, кажется, все сотрудники заведения.

Когда же два крепких парня подошли к нашему столику, я чётко и достаточно громко повторила:

— Тимофей, официально заявляю: я не собираюсь за тебя замуж, ты мне не нравишься, никаких общих дел у нас с тобой нет. Я прошу тебя уйти.

Что он там хотел мне возразить в своем не совсем адекватном стиле, мы, к счастью, не узнаем, потому что в этот момент охрана подхватила его под руки и уволокла в сторону двери.

Милый мальчик-администратор с улыбкой извинения во всё лицо принёс нам в качестве комплимента от заведения по кусочку фирменного «Наполеона».

Уже доев торт, Влада уточнила:

— Мам, то есть тут не первый заход?

А я хмыкнула, вспомнив:

— Когда вы были в лагере, Тимофей являлся ко мне на работу со словами: «Поехали купим кольца, а утром в ЗАГС!»

Ужас, отразившийся на лице Марьяны, подтвердил мои недавние мысли: на фиг нам не сдались эти ужасные мужики, нам и так очень хорошо.

А вечером, когда я целовала дочерей перед сном, Влада неожиданно сказала:

— Ну, Янка-то понятно изо всех сил ратует, но и я в целом не возражаю. Мам, ты бы подумала про ухаживания Мирослава Илларионовича?

Я бы подумала про что?

Ну, дочери буквально в следующую субботу четко меня сориентировали в пространстве и развеяли любые сомнения с подозрениями.

Когда товарищеская встреча вне турнирной таблицы с клубом из Пушкина завершилась очередной победой, Марьяна, выбравшись из раздевалки и присоединившись к нам с Владой и Мирославом Илларионовичем, обсуждавшим игру, предложила тренеру:

— А мы сейчас пойдем отмечать в кафе. Хотите с нами?

— Я с удовольствием, если не стесню, — расплылся тот в широкой улыбке, сверкнув своими сияющими, лукавыми глазами.

Влада замахала руками:

— Какое «стесню»? Мы же сами приглашаем! И давайте того, пойдем уже, а то к вам вон опять делегация спешит.

Дружно обернулись и увидели, как по коридору спорткомплекса приближаются к нам две самые деятельные мамочки из родительского комитета.

Муромов вздрогнул, быстро кивнул дочерям и подхватил меня под руку:

— Уходим через пожарный выход.

И мы ушли.

А всю дорогу до нашего любимого ресторанчика девчонки наперебой рассказывали Мирославу, как проходят у нас будни и выходные, про учебу, работу, поездки. Они вместе смеялись над количеством домашки, когда тренер задумчиво бормотал: