Книга Развод. А была ли месть?, страница 43 – Дора Шабанн

Дочь обещала доложить результаты переговоров, мало ли, появятся.

Но в один прекрасный день я, выпав из бешеной круговерти, вдруг осознала, что ситуация изменилась: девочки разъехались в лагеря, а мне пришла пора брать себя в руки и выходить на работу.

— Ну, зато смогу и новый дом до ума довести, и, может, все же в библиотеку сходить, — хмыкнула, провожая с чемоданами к автобусам по очереди сначала одну, потом вторую дочь.

Помахав вслед платочком и отправив напутственные сообщения каждой, порулила в квартиру, которая нынче требовала внимания, времени, сил и денег.

На работе меня ждали через три дня, которые я потратила на создание необходимого именно мне комфорта и уюта в нашем с дочерями новом жилище. А после того как, с моей точки зрения, все пришло в относительный порядок, то я не удержалась и пригласила в гости Кузю с Максимкой на вечер последней субботы, перед выходом из внепланового отпуска.

Посидели мы хорошо, а главное — недолго, ведь на дворе лето же: все заняты дачами, посадками и прочими сельхоз-заботами, ну а Кузя — еще и внучками, по обычаю все каникулы кочующими от одной бабушки к другой.

Так что мы просто выпили по бутылке игристого каждая, обмыли новоселье, помянули тихим матом мой очередной почивший брак, обнялись, всплакнули, поржали и расползлись.

После этого мероприятия я, укладываясь в воскресенье перед трудовой неделей спать на новом диване в кухне-гостиной, так как обе имеющиеся в квартире комнаты были поделены между дочерями, признала: наша новая жизнь, пусть неспешно, но устраивалась. Входила в некую колею, правда, пока не ясно — какую и куда она ведёт.

Да, сердце мое все ещё болело.

Видимо, по старой памяти.

Но сниться Костя в различных ужастиках или позорных ситуациях мне перестал.

К счастью.

На работе соскучившееся руководство и любопытствующие коллеги больше всего интересовались моим нынешним отношением к бывшему мужу, а я не могла сказать ничего иного, кроме:

— После произошедшего на банкете, для меня он как будто бы умер.

Собеседники выражали свое недоверие и жизненную позицию по-разному.

— Всё-таки столько лет вместе прожили, двоих детей родили. А уж сколько ты для него сделала! Терять такое? Как можно? Глупость же! — дамы-ровесницы и старше демонстрировали единодушие с моей родительницей.

Те барышни, что были помоложе, недоумевали:

— Наталья Михайловна, все же он отвратительно с вами поступил… И после этого просто так его отпустить? А компенсация?

Мнение шефа оказалось предсказуемо приятным:

— Да ну бы его к чертям собачьим. Пусть бежит прочь и не оглядывается. Плюнула и забыла. На кой он тебе сдался?

Я кивала и улыбалась, вспоминая, как позавчера, после открытия третьей бутылки какой-то игристой редкости, подаренной Кузе на очередной праздник ее младшей дочерью-сомелье, смеялись мои дорогие девчонки:

— Чего это вдруг ты решила быть вежливой и просто его забыть? Как вообще о гаде-Чарторыйском можно говорить: «просто умер»? Вот, выпьем за то, чтобы он это делал заморочно, долго и помучился по всей заслуженной программе!

Так как из Карельских лесов я вернулась одержимая идеей начать жить какой-то другой, неведомой мне доселе жизнью, то от всех этих глупостей, предложений и мыслей окружающих касательно Кости, отмахнулась: