Книга Дом для счастья, страница 51 – Яра Славцева

Вот умеет она.

Одной фразой — и все, у взрослой тети Арины внутри уже тает последний лед.

Матвей медленно посмотрел на дочь.

Потом на меня.

Потом тихо сказал:

— Собирайся после завтрака.

— Куда? — насторожилась я.

— На стройку.

— На какую именно?

— На ту самую. Детский корпус.

Я подняла брови.

— Ты наконец решил показать мне фронт боевых действий?

— Ты и так уже в центре боевых действий. Хочу, чтобы видела, за что мы бьемся.

Я сдержала улыбку.

Потому что “мы” из его уст до сих пор действовало на меня сильнее, чем следовало бы взрослой женщине с жизненным опытом.

— А я? — спросила Лиза.

— А ты в школу, — хором ответили мы.

Она закатила глаза.

— Ужасно скучные родители.

Я кашлянула.

Матвей сделал вид, что ничего не заметил.

Но позже, когда Лиза убежала одеваться, тихо спросил:

— Родители?

— Не начинай.

— Даже не собирался. Просто фиксирую.

— Фиксируй молча.

Он усмехнулся и поцеловал меня в висок.

— Как скажешь, жена.

— Я еще не жена.

— Это вопрос времени.

— И твоего терпения.

— Мое терпение уже почти кончилось.

— Ничего, пополнишь запасы.

— Как?

— Стройкой. Бюрократией. Семейной жизнью. Выбирай.

— Жестокая женщина.

— Зато твоя.

Он замер.

Совсем на секунду.

Но я увидела.

И снова внутри все сладко, опасно сжалось.

Да.

Его.

И он — мой.

Оставалось только не сглазить.

Стройка детского корпуса оказалась именно такой, какой я ее себе представляла — и хуже, и лучше одновременно.

Хуже — потому что строительная площадка всегда шумна, грязна, полна опасностей, касок, недовольных лиц и ощущения, что хаос вот-вот победит.

Лучше — потому что здесь все это было про жизнь.

Не про очередной торговый центр.

Не про жилой комплекс “бизнес-класса”.

Не про стеклянную башню для богатых людей, которым тесно в предыдущей.

А про детей.

Про маленькие палаты, где будет не страшно.

Про коридоры, по которым будут кататься капельницы рядом с рисунками на стенах.

Про игровые комнаты.

Про свет.

Про воздух.

Про шанс сделать так, чтобы тяжелое лечение проходило не в уродливом, мертвом пространстве.

Когда мы шли по площадке, Матвей менялся буквально на глазах.

Он становился жестче.

Точнее.

Собраннее.

Отдавал короткие указания.

Смотрел так, что бригадиры немедленно вспоминали все сроки и технику безопасности одновременно.

Уточнял детали, которые я бы в жизни не заметила, но по тому, как он это делал, становилось ясно: он не просто строит. Он держит все это на себе.

Я наблюдала за ним со стороны — и, кажется, впервые увидела масштаб по-настоящему.

Не “успешный мужчина”.

Не “сложный человек”.

Не “любимый”.

А человек, который привык быть опорой слишком много и слишком давно.

Он остановился у будущего входа в детский блок.

— Здесь будет витраж, — сказал, кивнув на высокий проем. — Но не декоративный. Такой, чтобы в пасмурную погоду все равно было ощущение цвета.

— Желтый и теплый зеленый, — сказала я сразу. — Без сказочности. Просто свет как жизнь.

Матвей посмотрел на меня.

— Да. Именно.

Он так сказал это “именно”, что я сразу поняла: опять попала куда-то глубже, чем просто в дизайн.

Мы поднялись на второй уровень.

Прошли по еще сырым коридорам.

Остановились в помещении, где по плану должна была быть большая игровая.

Я стояла посреди бетонной коробки, через которую гулял ветер, и вдруг отчетливо увидела ее уже готовой.