Книга Развод. 10 лет за измену, страница 12 – Ольга Гольдфайн

— Лен, подожди, куда ты вскочила?! — подруга удерживает меня за плечи. — Руслан сам попросил врачей провести полное обследование. Ты очень долго была без сознания! Сначала там, у гадалки, потом около машины упала. Лен… ну, он же как лучше хочет, волнуется за тебя. Правда.

— За себя пусть переживает, козел! — зло выплевываю, сбрасывая ее руки.

Наташа отшатывается, удивленно хлопая ресницами:

— Ленка… я тебя прямо не узнаю. Ты какая-то… другая.

Другая. Да. Прямо в точку.

Смотрю на свои руки, на светлые больничные стены, на покалеченную любовницу мужа.

И вдруг понимаю кристально ясно: мне плевать. Мне абсолютно, тотально все равно, что обо мне сейчас подумает Наташа, врачи или Руслан.

— Я столько лет была удобной, правильной, примерной женой, закрывающей глаза на странности. А точнее, на измены мужа. Всё, устала бояться! Устала считать себя ненормальной психопаткой, пока мне в глаза нагло врали.

Больше никакой спокойной, домашней, уютной Лены нет. Она умерла там, в салоне машины, когда увидела ту, что разрушила семью, — проносятся в голове мысли, но на самом деле я произношу все это вслух.

— Фто ты там бормочефь?! — доносится с соседней койки визгливый голос Эли. Она умудряется приподняться на локте здоровой руки, сверкая красными, кровавыми корками на губах. — Уфтала она! Ифтеричка больная! Ты мне жизнь фломала, ненормальная!

— А ну закрой свой гнилой рот, силиконовая долина! — Наташа мгновенно разворачивается к ней, как боевой терьер. — Скажи спасибо, что вообще жива осталась! Спала с чужим мужем, тянула из него деньги, а теперь еще и пасть открываешь?!

— Он мой муфчина! — орет разлучница, багровея так, что синяки под глазами кажутся еще чернее. Слюни летят во все стороны. — А она — пуфтое мефто! Клуфа! Я ваф обеих фасужу! Вы у меня по фтатье пойдете! Руфик лучших адвокатов наймет!

— Русик?! — Наташа встает со стула и делает шаг к ее койке, уперев руки в бока. — А ты в зеркало себя видела, красотка? Кому ты теперь нужна с переломанным носом и без передних зубов? Думаешь, он побежит тебе челюсть новую вставлять? Да он завтра себе новую куклу найдет, целую!

Эти слова попадают в самое слабое место. Задевают за живое. Глаза любовницы наливаются кровью.

— А-а-а-а! Фтерва! — истошно, на одной высокой ноте визжит истеричка.

Хватает здоровой рукой металлический лоток с тумбочки, на котором стоят какие-то пузырьки, и со всей дури швыряет его в нас. Лоток со звоном отлетает от стены, пузырьки бьются, по полу растекается резко пахнущая спиртом жидкость.

Я даже не вздрагиваю.

Внутри меня — абсолютный, звенящий, арктический лед.

Медленно встаю с кровати, чувствуя, как босые ноги касаются прохладного линолеума, и подхожу вплотную к ее койке.

Наташа замолкает, удивленно глядя на меня. Эля тоже давится криком, вжимаясь в подушки под моим тяжелым взглядом.

— Засудишь меня? — спрашиваю спокойно, но от моего тона в палате словно температура падает на десять градусов. — Попробуй. Только для начала попробуй доказать, что это я руль вывернула, а Руслан не справился с управлением, пока пялился на твои голые ноги.

— Ты… ты волофы ему драла! — шипит, но уже с опаской.

— Докажи. А пока будешь доказывать, подумай вот о чем: мой муж любит красивую картинку, ты же сейчас похожа на Франкенштейна. Твой «сосуд для денег» треснул по швам.