Книга Солёный зефир, страница 74 – Даша Art

— Кто? — пискнула я, поспешно убирая телефон в рюкзак.

— Войтович. — Две лупы вместо глаза уставились на меня, будто пытались стать еще и рентгеном. — Между вами что-то происходит?

Я замялась, не зная, как описать то, что происходит. Желание это делать тоже не хотелось.

— Это сложно объяснить.

— А ты попытайся. Кто знает, может, у моего кислого мозга получится проанализировать ситуацию.

— Мозг здесь не помощник, — пытается обороняться Алиса.

— В этом-то и проблема, — цепляется Софа. — Вам двоим надо думать головой, а не другим местом.

Напрягаюсь. Алиса же шумно выдохнула. Я сдвинула брови.

— Что ты…

— Что я? — вспыхнула Софа, словно бомбанула бомба из мультфильма. — Это что вы творите? — Подруга всплескивает руками. — Одна вон изменилась: перестала бы похожа на мою подругу. И все ради чего? Ради идиота, готового пожертвовать отношениями взамен на глупую игру. Да он даже не пересел обратно за наш стол, несмотря на твой апгрейд. На что ты продолжаешь надеяться?

Алиса побледнела.

— Софа, хватит, — пытаюсь остановить её, но девушку понесло.

— Нет уж, — то ли фыркает, то ли хрюкает она, — я скажу. — Вся рука указывает на меня. — Ты продолжаешь пускать слюни на парня, который уже отверг тебя и стал встречать с твоей сестрой. Он пудрит тебе мозги, а ты растекаешься лужицей у его ног.

Я залилась пунцовой краской стыда. Холодок прошелся по моему телу. Хотелось провалиться сквозь землю на этом самом месте.

— Всё не так.

— Да? А как? Объясни мне, тупой.

Ком образовался в горле, не давая мне говорить. Глаза защипало.

— Ты не тупая, — тихо проговорила Алиса, оправившись от упрека в свой адрес, — ты просто бесчувственная машина. Не всё можно просчитать и измерить.

— Почему же? — Софа была явно довольна собой. Хищная улыбка растянула её губы. Будто пиранья вот-вот набьет желудок свежей плотью. — Хотите я сделаю вам расчёт на будущее? Ты, Алиса, — тычет в нее пальцем, — не вывезешь выступление. У тебя нет ни пластики, ни грациозности. Ты не танцуешь, а машешь руками, как мельница. Это факт.

Мои глаза раскрываются так широко, что едва не вываливаются из глазниц. Алиса бледнеет так, что казалось, кровь из нее уже выкачали.

— А ты, — перекидывается на меня, — останешься ни с чем. Опять. Он поиграет с тобой в гляделки, возможно, поцелует разок, но потом вернётся к этим воблам.

Софа показывается на стол, за которым сидела Мари. Девушка о чем-то увлеченно трещала, не замечая ненавидящего взгляда моей лучшей подруге. Хотя сейчас этот спорное утверждение. Больше не константа. Математически верное уравнение больше не имеет смысла.

— Да как ты смеешь так говорить о нас? Кто ты такая, чтобы осуждать? Ты ничего не знаешь, — зашипела Алиса, не выдержав первой, а я застыла, ведь в глубине души знала, что она права.

Я не могла предугадать, как закончится первое выступление подруги, но о себе понимала гораздо больше. И всё же в горле образовался колючий булыжник из обиды и разочарования.

Софа могла оставить это при себе. Волнение ли это за подруг или что-то другое, но обижать близкий людей — неправильно.

— Вы просто дуры, у которых слетели гормоны. Любовь, пф-ф, это хрень собачья. Надо сходить к эндокринологу.

Софа забивает последний гвоздь в крышку гроба нашей дружбы. Я смотрела на нее и больше не видела свою подругу. Да, она всегда была немного кислотной, но её ворчание раньше казалось мне даже милым. В какой момент дорога свернула не туда, и на месте реалистки-ворчуньи выросла ядовитая оса, ужалившая своих же друзей.