Книга Солёный зефир, страница 72 – Даша Art

Свожу брови над переносицей.

— Что?

Мама тряхнула чемоданом.

— Мы уезжаем.

— Это ты уезжаешь. — Из дома доносится едкий голос отца с неизменной издевательской интонацией. — Он останется.

Женщина обернулась с вызовом, готовясь продолжить борьбу.

— Зачем же ему оставаться, если ты считаешь, что он не твой сын?

Мужчина вышел из дома, скрестил руки на груди.

— Он остается.

— Ты сам себе противоречишь.

Внутренности затянуло паутиной страха. Я знал, что они собрались развестись, но от резкости событий подкашивались ноги. Опускаю руку, мяч выскальзывает, со шлепком падая на площадку и тут же отскакивая.

— Мама, что происходит?

Женщина от злости поджимает губы. Отец же насмехается:

— Твоя мать уходит из дома.

— Нет! Я подала на развод. И теперь съезжаю. Ты поедешь со мной.

Она махнула мне рукой, подзывая. Насмешка вдруг исчезла с лица отца. Её сменило холодное раздражение.

— Ты рехнулась, если думаешь, что я позволю ему покинуть этот дом. Пока он носит мою фамилию, он не опозорит меня.

Мама лишь фыркнула на его слова. Холод пронзил мой позвоночник. Сегодня я в который раз наглядно убедился, насколько значима его фамилия. Войтович. Сын влиятельного бизнесмена, с которым считаются политики. Это имело значение для меня. Необходимость быть признанным и значимым молотком стучала в висках. Сердце заныло.

— Решай, с кем ты останешься. Со мной, своей матерью, или с этим…

Мама не договаривает, бросает злобный взгляд на своего пока еще мужа. Сжимаю кулаки, так сильно стискивая челюсти, что они немеют. Мама довольно хмыкает, а отец принимает мое молчание за согласие.

— А знаешь что? — провоцирует он, указывая на чемодан. — Давай иди. Бесполезные люди должны держаться вместе.

Бесполезные?

Я столько раз слышал это в адрес матери и свой, но никак не мог понять, что это значит. Не могу говорить от лица мамы. Она взрослый человек, должна сама отвечать за свою жизнь, но что должен делать я? Какую пользу должен приносить всего лишь школьник?

И всё же слова отца попали в цель. Рычаг давления уже давно найден. Я хотел его одобрения. Он должен был принять факт, что я его сын.

— Я останусь.

— Что? — визжит мать. — Не глупи!

Отец же довольно и одновременно ехидно усмехается.

— Может, он все-таки и мой сын. Во всяком случае, мозги у него работают лучше, чем у тебя.

Он разворачивается и не спеша скрывается в доме. Мама устало вздыхает, садится на свой чемодан, словно это пуф. Вся агрессия спускается, как проткнутый воздушный шарик.

— Ты с ума сошёл? — Она проводит пальцами по волосам, пытаясь расчесать спутанные кудри. — Я уже говорила тебе, что ты ничего от него не добьешься.

Подхожу к маме, опускаюсь на корточки у ее коленей. Она зарывается пальцами в мои волосы, массирует кожу головы, как часто делала в детстве, успокаивая. Прикрываю глаза.

— Я должен попытаться.

— Зачем?

— Потому что хочу.

Мама шмыгнула носом. Эмоции накрывали ее, чередуясь. От ярости к усталости, а от нее к жалости. Вопрос только в том, меня она жалеет или себя.

— Обещай, что ты будешь отвечать на мои звонки, а не как обычно.

Я серьезно посмотрел на женщину, чей инфантилизм виден невооруженным взглядом. Птичка в золотой клетке. Ей стоит переживать за себя. Реальная жизнь, без эгоистичного богатого мужа, может оказаться не такой радужной и беззаботной, как она себе вообразила.