Книга Солёный зефир, страница 52 – Даша Art

— Маму, — признаюсь. — Не хочу с ней говорить. Пока что.

Шумно выдыхаю, чувствую усталость. Поправляю рюкзак, опускаю телефон в карман, после чего двигаюсь по коридору к выходу. Пора домой.

Игнат догоняет меня, чтобы двигаться рядом.

— Они с отцом в разводе?

— Да, — продолжаю парад честности.

— Ты поэтому не хочешь с ней разговаривать? Из-за развода?

Не понимаю причину любопытства, но слова сами полились из моего рта, словно из открытых шлюз высокой дамбы. Я строила её годами, подпитывая страхом, что если буду говорить не то, что люди хотят услышать, а то, как чувствую я, то от меня отвернутся.

— Нет. Эм, не только по этому причине. Маме нужен ответ, а у меня его нет.

В школе уже темно. Так странно идти ногу в ногу с Игнатом и говорить. Кошусь на него, отмечая, что он внимательно слушает меня, словно ему правда интересно.

— Она уехала строить свою жизнь заново, меня с собой не позвала.

— Ты злишься?

— Нет, я… стараюсь понять. Возможно, пойму, когда вырасту, выйду замуж и рожу. Но пока лишь разочарована. — Останавливаюсь, дойдя до выхода, оборачиваюсь, чтобы встретить осуждение. Но парень кивнул, словно понимает и принимает мою позицию. Я никому об этом никогда не говорила. Даже Алисе и Софе, боясь осуждения. Но с ним я не боюсь быть непонятой, ведь ему, собственно, нет до меня никакого дела. — И я вовсе не хочу знакомиться с её новым мужем. Он не хотел видеть меня раньше: мама никогда не звала в гости, приезжала сама. А сейчас вдруг хочет поехать со мной в отпуск на новый год, но я… не хочу.

— Тогда у тебя уже есть ответ. Ты просто не можешь озвучить его ей так же, как и учителю.

Да, он прав. Воинственно задираю подбородок, решая вступить в словесную схватку, но едкий голос внутри шепчет, что это я должна была сделать ранее, когда Людмила Васильевна вновь хотела воспользоваться моей безотказностью. И именно Игнат помог мне избежать унижения, ведь я вряд ли смогла бы отказать. Не сегодня.

— Спасибо тебе. Ты прав: я слабохарактерная.

— Со мной ты такой никогда не была, — хмыкает парень.

— И не буду.

Выхожу на улицу.

— Могу я считать, что прощен? — прокричал Игнат, оставшись позади.

— Ты для этого меня искал?

— Да.

Делаю круг вокруг своей оси, не останавливаясь, чтобы ответить:

— Да, я тебя прощаю.

Я переживала за подругу. Алиса никогда так себя не вела за годы нашей дружбы. Попытки дописаться и дозвониться не увенчались успехом: на сообщения она отвечала сухо, говоря, что все хорошо, а звонки сбрасывала, чтобы написать о занятости. Что же её так занимало, не уточнялось, а я понятия не имела, чем это может быть.

Мое волнение привело меня к дому подруги. Она жила в квартире многоэтажного дома в соседнем районе. Я не знала, дома ли Алиса, и впустит ли меня, но когда домофон пропиликал, и на том конце провода послышался голос девушки, дверь все же открылась. Лифт привез меня к порогу, где уже стояла подруга, одетая в мягкий хлопковый халат с распущенной копной кудрявых волос. На душе потеплело при виде их, таких родных и любимых. Я рада, что она не выпрямила их в салоне.

— Маня? — Алиса удивленно отступила. — Ты одна?

— Да.

Девушка пропускает меня в квартиру, отходя, но потом протискивается, чтобы закрыть дверь на защёлку. Мы молча проходим в её комнату.