Книга Солёный зефир, страница 49 – Даша Art

Упираюсь ладонью в его плечо. Давлю, пока Игнат сам не отходит. Его глаза широко распахнулись: он слушал.

— Ты не замечал меня, а я не старалась это изменить. Какое тебе вообще дело до того, зачем в моей комнате эта игрушка? — Гневно вдыхаю. — Ты сам здесь быть не должен. Если интересует спальня, то у Мари следующая дверь. Можешь идти туда.

Отворачиваюсь. Подхожу к столу. Нажимаю на пробел, чтобы вывести компьютер из режима сна. Включаю аудиофайл на китайском, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

И он уходит. Не знаю, в какой именно момент. Но когда я обернулась, в спальне его уже не было.

Игнат

Мяч прилетел мне в голову, ударив так, что из глаз посыпались искры. Глухой стук оповестил о пустоте, наличие которой в последнее время давало о себе знать. Я не успел ни увернуться, ни перехватить мяч. Стоял как болван, считающий ворон. Собственно, именно это и проорал тренер, сложив руки в рупор. Если быть точным, его высказывание не пройдет цензуру. Учитель вовсе не должен опускаться до подобной речи. Но в спорте свои правила. Я понимаю, что заслужил нагоняй. Прыгаю на месте, чтобы собраться.

— Да что с тобой такое?

Миха тормозит около меня, тяжело дыша. Ему пора прекратить баловаться айкосом.

— Отвали.

— Через неделю игра, а ты не в форме.

Зудит хуже надоедливой мухи. Отталкиваю его от себя. Тренировка закончилась. Команда двинулась в раздевалки. Хватаю бутылку воды, чтобы сделать щедрый глоток.

— Уже успел трахнуть Мари?

Вода застревает поперек горла, хлынув вверх, выливаясь через нос. Давлюсь. Кашляю, едва не выплюнув легкие.

— Рехнулся? — сдавленно выдавливаю.

Мишка хлопает по моей спине, словно это поможет мне прийти в себя, продолжая насмехаться.

— Вот поэтому ты такой потерянный. Надо это сделать. Перевозбуждение на лицо. Яйца горят? — предпочитаю не комментировать, что и где у меня горит, опасаясь, что сейчас вспыхнет у друга. — Еще бы. Рядом такая кукла. Все мысли, наверное, только о ней.

— Не беси.

— Да ладно тебе. Расскажи.

Если бы было что рассказывать. Мари не вызывала у меня ни капли волнения. Если уж говорить о возбуждении, то вспоминается другая девушка в коротких шортах и маечке. Не эталон соблазнения, но ночью именно этот образ преследует неокрепший ум. И я делаю то же, что все подростки, только открывающие для себя мир удовольствия. Я знаю, как она пахнет, почти коснулся ее губ своими, поэтому вообразить девушку рядом оказалось проще простого.

Качаю головой, злясь на Мишку за разблокировку мыслей, которые я упрямо закрываю в подсобку, где хранятся мячи.

— Вместо того, чтобы докапываться до меня, занялся бы своей игрой. Не думай, что я ничего не видел.

Бросаю ответку, зная, о чем говорю. Моя рассеянность никак не сравнится с плохой игрой, компенсирующейся рвением других игроков.

— Понял я, понял.

Миха обиделся, а я голодный направился в столовую, радуясь, что тренер не решил устроить мне нагоняй тет-а-тет. Хотя это может быть сигналом тревожного звонка моему отцу. И вот тогда начнется веселье.

Столовая забита до отказа. С трудом протолкнувшись на входе, поворачиваю голову к столику Маши. Она сидела напротив своей подруги, медленно жуя салат. Лицо её казалось бледным и угрюмым.

Внутри что-то неприятно сжимается. Я — осел. Это официальное заявление. Для полной картины не хватает только опуститься на четвереньки и выдать «иа». Рядом с этой девушкой я веду себя как кретин.