Книга Солёный зефир, страница 127 – Даша Art

Я сама обошла стол, чтобы обнять его. А когда отец обнял меня в ответ, слезы хлынули, прорвав все шлюзы.

— Прости, что плохо выполнял свои родительские обязанности. Давил на тебя. Я ничем не лучше твоей матери. Эгоист.

Ощущение ненужности сменилось приятным теплом.

— Мне не на что жаловаться, — шмыгаю носом. Папа уткнулся в мои волосы.

— Это мне не на что жаловаться. Ты у меня идеальный ребёнок.

Разве мог отец сказать что-то лучше, чем это признание? Сердце заныло. Улыбаюсь.

— Маня! — Вздрагиваю, когда входная дверь открывается, и дом сотрясается от звонкого крика Мари. — Маня! Ты дома? Почему не берешь трубку? — Она вбегает в комнату. Я отхожу от отца. — Ты уже слышала?

Девушка сконфуженно замирает, заметив родителя. Я вытираю мокрые щеки, поправляю волосы, спрашивая:

— Что случилось?

Сестра сощурила глаза.

— Ты плачешь по другой причине?

Папа поправляет рубашку, которую я помяла и изрядно смочила. Он напрягся, готовясь к худшему:

— Скажи уже, что случилось?

Мари набрала полные легкие воздуха, чтобы выдать на одном дыхании:

— Игната выгнали из команды.

— Что?

Кухня увидела три разные эмоции. Девушка приподняла подбородок, застыв в ожидании. Я выпучила глаза от шока. А папа сдвинул брови в недоумении.

— Это тот мальчик, который был на ужине? — догадался он.

— Да, — закивала сестра. — В школе сейчас только об этом и говорят. Уж не знаю, что он там натворил, но тренер в ярости, а команда в таком шоке, что ничего путевого выдать не может.

Прижимаю дрожащую ладонь ко рту. Страх парализует внутренние органы, а затем разгоняет в тревоге. В боку заныло. Едва сдерживаюсь, чтобы не броситься бежать. Мне срочно надо было его увидеть.

— Ладно-ладно, — отец поднимает руки, чтобы успокоить распереживавшихся девчонок, — давай вернемся к нашему разговору.

Я уже забыла, о чем мы говорили. Красная лампочка перед глазами мигала, подавая сигналы в грудь. Я начала задыхаться. Ноги сами понесли меня к выходу. Успеваю лишь крикнуть:

— Папа, поговорим позже: мне надо идти.

— Стой! — Мари ловит меня в прихожей, пока я натягивала сапоги, согнувшись пополам. — Ты куда?

— К Игнату. Он, наверное, уже дома. Пойдешь со мной?

Сестра моргает.

— Это еще зачем?

— Не хочешь его поддержать?

— Нет уж, — для убедительности машет руками перед моим лицом, — оставлю утешение тебе целиком.

Я хмурюсь, выпрямляясь.

— Как ты можешь спокойно об этом говорить?

— А что мне переживать? — хмыкает Мари.

— Поддержать любимого — это нормальное желание и…

— Чего? — Девушка скривилась, словно откусила конфету Софы. — Кого? Какого любимого?

Мои брови сдвигаются еще сильнее.

— Игната.

Мари фыркает, будто лошадь на конюшне.

— Сдался он мне.

— Ты ведь сказала мне, что любишь его.

Она аж отскочила.

— Не говорила я. — Сестра призадумалась, закусив губу, затем, догадавшись, протянула: — А-а-а, погоди. Я ведь говорила не про него.

— А про кого тогда?

— Максима.

— Макса? — едва ли не вскрикиваю.

— Угу.

— Черт возьми! — Эмоции перелились через край. Я уставилась на сестру, словно у той выросла еще одна голова. — Надо было выражаться яснее.

— Это ты просто помешана на своем Войтовиче, что никого больше не замечаешь.

Она права. Я решаюсь на вопрос, мучивший меня все эти месяцы:

— Тогда зачем ты с ним встречалась?