Книга Эндшпиль, страница 106 – Камила Соколова

Я хотел было вставить несколько комментариев про проходной двор, но она продолжала говорить.

— Но, как ты знаешь, у меня есть чудесная подружка Мира, и она обычно все помнит.

Только от одного ее имени мое сердце остановилось на сорок секунд.

— И? – выдохнул я.

— И я ей позвонила утром. Она садилась в самолет.

Что? Она уже улетела? Так быстро? Во рту стало горько, голова загудела, виски сдавило так, что мне пришлось прикрыть глаза.

— И? – повторил я, но уже без такого энтузиазма.

— Она сказала, что ты должен ее помнить, брюнетка, длинные волосы, визгливый голос и татуировка в виде дракона на плече. А если ты ее не вспомнишь, то это будет на твоей совести.

Теперь ко всем моим бедам добавилось бешено стучащее сердце. Может, я умираю, и мне срочно нужно к врачу? Я перекатился на правый бок, сильно зажмурил глаза.

И тут я ее вспомнил: дракон на плече, точно. Она жила рядом, может, мы даже учились в одной школе. Или нет, в разных, но очень близко. Я боялся дышать, чтобы не смазать только что сделанное мною открытие.

— Я правда понять не могу, – продолжала Миша в трубку, – с чего бы Мире передавать через меня какие-то странные сообщения. Вы все-таки разругались из-за клюшки, да?

— Нет, – ответил я быстро. – Мы не ругались.

— Ну, я бы не сказала, что Мира говорила о тебе с восторгом, – Миша сделала паузу. – Ты все-таки не послушал меня и набросился на нее? Просила же разобраться и закончить глупую вражду.

— Миш, – я мечтал завершить этот разговор, потому что он был мне невыносим. В моей груди зияла кровоточащая дыра, а сестра проходилась по ней снова и снова. – Потом все обсудим, ладно? Мне в самом деле надо идти.

— Погоди.

Я замер.

— Что такое?

— Мы давно не говорили… ну так… откровенно, – она замолчала, подыскивая слова, а я молился, чтобы она их никогда не нашла. Я не был готов. – Мне кажется, что у тебя не все хорошо. Ты… ты можешь… ну, ты знаешь, в любой момент.

— Я знаю, Миш. Но не сейчас, ладно?

Она вздохнула, и моя дыра в груди стала еще больше.

— Хорошо, – сказала она, и я положил трубку.

До окончания сезона осталось максимум две недели, в зависимости от того, как мы будем играть. Я соберусь и выброшу все из головы. Потом полечу в Москву, найду Кристину. И неважно, есть у нее ребенок от меня или нет, она должна будет объяснить Мире, что я ничего не знал.

— Может быть, она забыла, как говорить по-русски? – Арина сощурила глаза и смотрела на меня, но обращалась к Мише. – Может один язык полностью вытеснить другой, как думаешь?

— Сомневаюсь, – протянула Миша. Она перекинула через плечо светлые волосы и расстегнула куртку. – Но, как я давно говорю, благодаря Мире наука может рвануть вперед, нужно только исследовать ее мозг.

Арина прыснула, и ее косы зазмеились по плечам. Но я продолжала молчать, и они обе смотрели на меня со смесью недоверия и притворного ужаса.

— Миш, – Арина указала на меня, – она не огрызается, не посылает проклятий и за целых десять минут не предложила никакого дурацкого плана.

— Это пугает, – согласилась Миша и протянула руку, чтобы потрогать мой лоб. – Температуры нет.

— Какие вы идиотки, – не выдержала я.

Они расхохотались:

— Надо было делать ставки на то, сколько она продержится.

— Ну, рассказывай, – Арина подперла подбородок рукой, – что случилось в Швеции?