Книга Книжный в сердце Парижа, страница 97 – Лоренца Джентиле

Начальник отвечает после второго гудка. Он увлеченно объясняет мне, что это внутренняя оценка ситуации и она не имеет никакого отношения к моим заслугам. Это просто вопрос бюджета. «В настоящее время у меня действительно нет возможности взять в штат постоянного сотрудника».

— Как это? – спрашиваю я слабым голосом. Вероника уверяла меня в обратном.

Они могут перевести Мару с учебной стажировки на ученический договор, объясняет он, но не могут взять меня на постоянный контракт. Интересно, причиной тому являются симпатичные священники или все дело в крошках арахиса? Или это из-за того, что я всего лишь золотистый ретривер, а Мара – борзая, звезда собачьих бегов?

Нет. Внезапно меня озаряет, как на самом деле все обстоит: они избавляются от меня потому, что принятие меня в штат им обойдется дороже. Они просто заменяют меня Марой и берут на ее место стажера по учебной программе. Два человека по цене одного.

С Марой они ведут себя так же, как когда-то поступили со мной: вместо того чтобы взять на работу парня, который уже на тот момент работал, они предложили мне ученический договор, а Мару взяли на учебную стажировку. А с тем парнем они расстались, дав мне при этом понять, что он не справлялся с работой.

Но это была ложь.

Теперь я это ясно вижу: намерений брать меня в штат у них не было изначально. И Мару они тоже никогда не примут, как быстро бы она ни бегала.

Вот в такой компании я работала. Да, теперь я могу использовать прошедшее время. Компания, в которой я работала.

Жизнь утекает сквозь пальцы, как вода. Я смотрю, как она бежит, меняя форму, не в силах удержать ее.

Мы не говорили с Бернардо уже несколько дней. Я не звоню ему, ведь заведомо знаю, что именно он мне скажет. Что все это я заслужила сама.

— А знаешь что? – говорит Виктор, захлопывая подаренную мной книгу. – Я хочу стать зоологом.

— Хорошая идея. – Я подтягиваюсь, чтобы сесть. Сон у меня этой ночью был крепким, но чувствую себя все равно разбитой. – Так и вижу тебя в шляпе исследователя, бродящим с биноклем по зарослям саванны.

— Знаменитые заросли саванны.

— Это я фигурально.

— Все революционные открытия сделаны именно такими парнями.

— Ну что, будем открываться? – спрашивает заспанная Юлия, заходя в библиотеку. – Я жду вас внизу, поторопитесь.

Виктор вскакивает на ноги.

Если бы я вдруг решила познакомить его с родителями, интересно, как прошла бы эта встреча? Он заявился бы к нам в берете и с расшнурованным ботинком? Принес бы он подарок или бутылку розового вина за евро тридцать? «А мои родители, нашли бы они с ним общий язык?» – спрашиваю я себя, собирая свое ложе и засовывая его в стенную нишу. Если бы еще месяц назад мне сказали, что мне это будет казаться нормальным, я ни за что бы не поверила.

Внизу ко мне подходит Юлия с газетной вырезкой.

— Это тебе!

Я читаю при проникающем через окно свете, а в это время Оушен и Виктор выдвигают стеллажи, и Юлия расставляет в них книги. Это статья о некоем Алехандро Ходоровски – кинорежиссере, драматурге, писателе, изобретателе психомагии. Там так и написано – психомагии. В эту субботу в кафе Le Téméraire^[73], где он обычно бывает по средам, Ходоровски прочитает карты Таро двадцати двум счастливчикам. Двадцать два – это число старших арканов, уточняется в статье, поэтому Ходоровски не примет ни одним человеком больше. Обычно по средам кафе берут штурмом, сотни людей со всего мира собираются вокруг маэстро. Придется поработать локтями, заключают авторы, учитывая, что событие выпадает на выходные. В промежутке между статьей и краем страницы тетя Вивьен приписала: «Увидимся там чуть раньше».