Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 32 – Лоренца Джентиле

Флора всхлипывает и кашляет, прочищая горло. Я тянусь к ней, хочу обнять. Она медленно поворачивается, и я вижу, как ее глаза наполняются слезами.

— Мне казалось, что моя работа даст сыну больше шансов. От богатых детей он получал практически новую одежду, а еще игрушки, книги, теннисные ракетки, музыкальные инструменты… В семьях я осваивала разные навыки, чтобы потом передать эти знания ему. Я записала его на уроки игры на скрипке — о, как он прекрасно играл! Я была так счастлива, слушая его музыку, мне казалось, что передо мною ангел… Но моему Марко все это было безразлично. Деньги на учебу в университете и открытие собственной архитектурной студии для него не имели значения. Теперь он говорит, что предпочел бы иметь мать, когда она была нужна. А сейчас такой потребности у него больше нет.

Я знаю Марко только по фотографиям, которые Флора показывала, когда жила с нами в Милане. «Мой Марко» был старше меня, с веснушками и умным, немного грустным взглядом. После переезда няня нам больше не требовалась, да мы и не могли себе этого позволить: отец зарабатывал только редкими консультациями. Теперь Флора трудилась в семьях по всей Италии. И всякий раз, возвращаясь в Апулию, она звала меня в гости. «Мой Марко» жил на верхнем этаже с бабушкой, а позже переехал в Бари для поступления в университет. Я так с ним и не познакомилась.

— Так он стал архитектором, как мечтал?

— У него свое бюро, я же сказала. Маргарита утверждает, что дела идут хорошо. Мой Марко пошел в отца — тот был умным человеком.

— Флора, ты вырастила с десяток детей, подарила любовь, оставила след в каждом из нас… Ты лучше всех, кого я знаю.

На нас обеих ночные сорочки с короткими рукавами и пуговицами из гардероба Флоры. На ее рубашке — кружевной воротник, на моей — выцветшие ромбы. Моя пахнет марсельским мылом, и я чувствую себя комфортно, хоть она и велика мне на три размера. Флора лихорадочно что-то ищет, мечется из комнаты в комнату, но безрезультатно. Открывает дверцы серванта, затем тумбу под телефоном, потом ящик комода в своей спальне…

— И здесь ничего, — заявляет она каждый раз. В конце концов берет стремянку, чтобы добраться до верхней полки шкафа. Снимает оттуда большую коробку, пожелтевшую от старости и застоявшегося воздуха. Бросает ее на кровать с бледно-розовыми простынями и садится рядом. — Фух!

Пригладив короткие волосы, Флора поднимает крышку и начинает перебирать что-то внутри. Спустя мгновение ее лицо расплывается в торжествующей улыбке: наконец она достает то, что искала. Я стараюсь запомнить этот момент до мельчайших деталей, чтобы он навсегда остался в памяти. Свобода, несущая факел и ведущая народ за собой. Или просто Флора — в ночной рубашке, с моим старым альбомом для рисования в руках. Тем самым, с вишнево-красной обложкой. Самым последним.

— Вот он, моя Селена, — удовлетворенно произносит она, протягивая мне альбом.

Я неуверенно беру его в руки. Не знаю, готова ли я снова листать его страницы.

— Ты отдала его мне на хранение. Теперь я возвращаю его тебе. Делай с ним что хочешь, — добавляет Флора, словно догадываясь: открыть этот альбом — значит шагнуть в прошлое без страховки. А вдруг этот удар окажется для меня непосильным? — Селена, послушай няню Флору. Если можешь, примирись с прошлым. Еще не поздно начать все сначала.