Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 25 – Лоренца Джентиле

Я зачерпываю вилкой рис и закрываю глаза.

Флора слегка подогрела его, именно так, как я люблю. Жую размеренно, не спеша. Это блюдо способно заставить меня забыть обо всем. На секунду я словно перестаю существовать.

«Как еда может быть настолько прекрасной?» — думаю я, с каждым новым кусочком пытаясь различить отдельные ингредиенты: помидоры, сыр пекорино, лук… Мой желудок успокаивается. Я ощущаю, как постепенно распускаются узлы в мышцах, будто под горячим душем.

— Эта еда говорит сама за себя. Она настоящая, — заявляю я наконец.

— Ух ты! — смеется Флора. — Пожалуй, сочту за комплимент.

Я снова малышка Селена, болтаю ногами, сидя на стуле. Я снова дома — второй раз за сегодня.

— Нет такой беды, которую не облегчил бы хороший обед, Селена, — говорит няня, ласково коснувшись моего плеча.

Она, должно быть, догадывается, что я приехала сюда не просто так, но ни о чем не спрашивает. Я выросла у нее на глазах, она знает обо мне все — и, возможно, именно поэтому молчит. Флора обладает первозданной, временами суровой мудростью человека, понимающего истинную природу вещей.

Наконец няня садится рядом и начинает рассеянно ковырять в тарелке.

— Мне не стоит, — твердит она после каждого кусочка. — В последнее время я почти ничего не ем. Мне не стоит, но…

Но в результате мы все доедаем.

— Если б ты предупредила, я б испекла миндальное печенье, — наконец произносит Флора.

— Это мне следовало его привезти.

— И хорошо, что не привезла. Мне все равно нельзя. А теперь к делу. Поели — теперь можно и поспать.

Это одна из ее любимых поговорок.

Она указывает на гостиную за арочным проемом:

— Тот диван, знаешь, не так уж и плох.

Мне и правда нужно прилечь. Встаю со стула, с трудом удерживая равновесие.

— Ты уверена, что я тебе не помешаю?

— О моя Селена! С каких это пор ты задаешь такие вопросы? — Флора смотрит на меня с выражением, которое можно описать как смесь недоумения и легкой угрозы. — Неужели ты стала одной из этих, вечно извиняющихся?

— Да нет, просто…

— Успокойся. В моем доме ты никому не мешаешь.

От этих слов у меня наворачиваются слезы, но я стараюсь сдержать их, притворяясь, что подавляю чих. Я наклоняюсь к ней и крепко обхватываю за плечи, словно она — буй, внезапно возникший в бурном потоке.

Уже и не помню, когда в последний раз обнимала кого-то по-настоящему.

Только я собираюсь прилечь на желтый диванчик Флоры, как мой телефон звонит. Бросаю взгляд на экран, пытаясь понять, чего ждать. Это Гвидо.

Что ж, могло быть и хуже. Лучше он, чем собственник помещения или бухгалтер. Хотя объяснить ему, что происходит, будет непросто. Определенно непросто.

Флора жестом рекомендует выйти наружу — там будет слышнее.

Я отодвигаю занавеску и выхожу в переулок. Сажусь на одну из закругленных каменных ступенек, ведущих к квартире на верхнем этаже.

— Селена! — восклицает Гвидо уже в третий или четвертый раз.

— Привет, Гвидо, прости, здесь плохо ловит…

— Ты где вообще, в девяностых? Давненько я не слышал эту фразу.

Его голос вдруг переносит меня в ту комнату, где он однажды протянул надо мной свою худую руку, чтобы выключить будильник на заваленной комиксами тумбочке. Гвидо по-прежнему полагается на свои старые часы Casio. Кажется, в моем мире сейчас остались только он и няня Флора. Я бы предпочла, чтобы эта картина не всплывала в памяти, и тем не менее вот она, и с ней легкий запах пота из того утра.