Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 112 – Лоренца Джентиле

— Ты не против? — Марко кивает в сторону больничного кафе.

— Что?.. Прости… — Я выныриваю из своих мыслей.

— Пива не хочешь?

— А, пива… Конечно, почему бы и нет.

Мы присаживаемся за один из белых пластмассовых столиков и заказываем по бутылке пива. От недосыпа и алкоголя я становлюсь неуклюжей; кажется, одно неверное движение — и я провалюсь в пустоту. Марко избегает моего взгляда, его пальцы нервно теребят манжету рубашки.

— Я ничего не сказал Маргарите, даже не то, что приезжаю. Это все усложнило бы, пришлось бы объяснять, почему я не зашел, и вообще… Достаточно с меня и больницы. Ненавижу больницы, а уж теперь, когда там лежит моя мать…

Он делает большой глоток. Я молча смотрю на него, как будто мы знакомы, но не виделись целую вечность, как будто он друг моего детства.

— Я тебя вспомнил по имени. Та семья, которая переехала в Индийский центр, да?

— Да, это мы.

— Моя мама тебя очень любила. Она всех любила, кроме…

— Она и тебя любит. Тебя особенно… — спешу я ответить.

Марко хлюпает носом, но, как мне кажется, это не слезы. В кафе полумрак, мы сидим далеко друг от друга. На столе между нами — папка с тортом на обложке.

— Я видел ее от силы месяц в году. Попробуй поставить себя на место того ребенка.

— Но я сейчас говорю со взрослым мужчиной.

— Ну, взрослый мужчина… У взрослого мужчины могли бы быть для нее и хорошие новости.

— Так поднимись и поделись ими с ней? — Я делаю еще глоток пива.

Он смотрит на меня, будто что-то обдумывает, потом качает головой.

Я кладу руку на папку:

— Это… ее завещание. Она оставила его тебе. И задумала специально для тебя. В нем только ты — и больше никого.

Марко поджимает губы, придвигает папку ближе и осторожно приподнимает обложку. Его лицо разглаживается. Он листает страницы, и я вижу, как его глаза наполняются слезами.

К нам подходит официантка и сообщает, что кафе закрывается. Я мягко кладу руку на спину Марко. Он прижимает к себе папку:

— Так я могу забрать ее с собой?

— Конечно, она твоя.

Марко смотрит на меня и улыбается:

— Я вернусь завтра. Пожалуйста, дай мне немного времени… хотя бы одну ночь.

Мы с детьми украшаем дуни, когда с подъездной дорожки раздаются гудки. Мы бежим к парковке. Из клубов пыли появляются автомобиль, фургон и пикап с ослом на борту. Я машу рукой. Антонио, Оронцо и Данте выбираются из машин.

— Ослик! — кричат дети и рвутся погладить Вергилия, который стоит в кузове пикапа и растерянно оглядывается.

— Ну-ка, стоять. — Данте снимает фуражку и держит ее перед собой, словно стоп-сигнал. — Сначала ему нужно спуститься, освоиться в новой обстановке и только потом знакомиться с вами. Ослы — это, по сути, замаскированные собаки.

Дети вертятся и хихикают, потом дружно кивают. Данте шепчет что-то Вергилию на ухо, открывает заднюю дверь и выпускает его.

— Добро пожаловать, Вергилий. — Я ласково поглаживаю его по морде. — Смотри, как здесь здорово!

Говорю это и ему, и себе. Сегодня Гуру Пурнима, мы снова все вместе, но я горюю о няне, и это затмевает все.

— Селена, как Флора? Ей лучше? — спрашивает Оронцо, подходя ближе.

— Если бы… Все как вчера.

— Вам понравилась мамина запеченная паста с фрикадельками?

Вчера вечером он принес мне в больницу половину противня, аккуратно обернутого в фольгу.