Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 111 – Лоренца Джентиле

Он отвечает почти сразу. На заднем плане что-то скворчит.

— Ты наконец решила платить мне втрое больше?

— Ты созвал к нам всех своих друзей?

— А ты читала отзывы?

— Ты подделал отчетность?

— Ты в курсе, что мы скоро открываемся и я готовлю кухню к подаче?

— Извини… я знаю, то есть вроде бы должна знать, но все это сейчас кажется таким далеким.

— Тысяча километров, плюс-минус.

Сковородка все скворчит, а мы молчим.

— Извини, — наконец говорю я. — Прости меня. Я… Дела здесь идут все хуже и хуже, я утратила контроль над ситуацией в Милане, и…

— Селена, не переживай. Два года назад перед тобой стояла огромная урна, до краев наполненная преимущественно проигрышными билетами. Ты закрыла глаза и вытащила наугад один из них — меня. И выиграла. Вот и всё.

Уставившись в пол, я улыбаюсь.

— Я просто хотела бы понимать чуть больше, только и всего.

— Понимать меня? Чудеса не поддаются объяснению.

— Да нет, ресторан. В смысле что у вас там происходит? Почему вдруг выручка пошла вверх и…

— Ну я же только что сказал: чудеса нужно просто принимать, а не анализировать. Слушай, пришла доставка, надо бежать. Просто доверься мне, ладно? И звони в правильное время. Ты же помнишь, какое время правильное?

— Полдень и полночь?

— Молодец. Перед тем, как все начинается, и после того, как все закончилось. Тем более что в остальные часы дым здесь стоит коромыслом — в прямом смысле слова.

— Могу я все-таки спросить, в каком смысле?

— Да. В полночь. Все, пока. До свидания.

Прощайте, объяснения.

Надо было сообщить ему о ситуации с банком, но я промолчала. И теперь думаю, что делать дальше: перезвонить, написать сообщение или просто подождать? Возможно, это лучшее решение. Плохих новостей и так хватает, а эта хотя бы не срочная.

Я все еще размышляю об этом, когда кто-то осторожно дотрагивается до моего плеча. Оборачиваюсь, уверенная, что это врач или медсестра, но передо мной стоит высокий бородатый мужчина в зеленой рубашке с испуганным, почти детским взглядом.

Это он, без сомнения. «Мой Марко».

Он изменился, но только отчасти: я вижу знакомые черты и прежнюю мягкость во взгляде. Он стал еще больше похож на Флору, хотя ростом почти вдвое выше.

— Ты Селена, верно?

— А ты, должно быть, Марко.

Мы неловко пожимаем руки и молча рассматриваем друг друга, пока он наконец не произносит:

— Пройдемся?

— Да, хорошо. Но где?

Мы делаем несколько шагов по коридору и останавливаемся у лифта.

— Ты имел в виду, что хочешь отсюда выйти?

— Хотелось бы, — вздыхает он. — Ты не против, если мы спустимся по лестнице?

Нажав на дверную ручку, мы выходим на лестничную клетку. Минуем этаж за этажом, спускаясь на четыре пролета. Одинаковые площадки сменяют друг друга, пока не появляется табличка «Выход». За двойной дверью тянется пустой коридор. Мы следуем по нему до конца, затем сворачиваем в другой. В молчании.

Книга рецептов лежит у меня в сумке. Когда я должна ее отдать? Что ему сказать? Захочет ли он проделать весь этот путь в обратную сторону, чтоб увидеться с матерью, или я должна была убедить его зайти, когда мы стояли у двери палаты? Ну конечно, разумеется, должна была! Почему я этого не сделала? Мы уже подходим к главному входу. В лучшем случае Марко согласится забрать папку. А может, просто скажет: «До свидания, спасибо» — и уйдет, оставит меня наедине с моим поражением, а ведь это жизненно важная миссия.