Книга Дом, в котором ты, страница 24 – Елена Валерьева

— Сделайте одолжение, — сказала она тихо. — Ничего не говорите.

— Даже если он начнёт говорить?

— Особенно тогда.

Она пошла открывать. И я, конечно, остался стоять так, чтобы видеть прихожую. Потому что мужчину можно сколько угодно воспитывать, шлифовать, цивилизовывать — но любопытство к потенциальному сопернику у него всё равно останется на уровне пещерного костра.

Наум оказался именно таким, каким я и ожидал: приятным, симпатичным, безопасным, с пакетом мандаринов, с хорошим лицом, смотрящим на Василису слишком мягко.

Таких женщины обычно и выбирают, когда хотят не страсти, а надёжного счастья. Проблема лишь в том, что женщины далеко не всегда хотят разумного. И если Василиса Дорсункова похожа на ту, кем мне кажется, то спокойный Наум со своими мандаринами обречён заранее.

Что почему-то доставило мне почти неприличное удовольствие.

Василиса

Наум Латышев был хорошим мужчиной. Вот просто по всем канонам. Из тех, кого нормальные женщины после тридцати берегут как редкий вид: не пьёт, не врёт в промышленных масштабах, умеет чинить розетки, помнит дни рождения, не перебивает и даже не считает, что женщине нужно объяснять, как правильно дышать.

Проблема была только одна. Я не хотела его так, как положено хотеть мужчину. Не рвалась к нему. Не вспыхивала. Не замирала. Не теряла дыхание. С Наумом было хорошо, спокойно, удобно и безопасно.

А моё проклятое сердце, как выяснилось, всё ещё велось на опасных, невозможных и архитектурно самодовольных.

— Привет, — сказал Наум, когда я открыла дверь. — Я тут мандарины взял. И творог. Ты вчера говорила, что дома ничего толком нет.

Я посмотрела на пакет. Потом на его лицо. Потом куда-то внутрь себя — и поняла, что мне сейчас стыдно. Потому что в квартире сидел Владилен. Потому что я даже не думала о Науме весь день. Потому что сравнение было чудовищно нечестным.

— Спасибо, — сказала я. — Проходи.

И тут из гостиной донёсся голос Владилена:

— Василиса, у вас кофе сбежал.

Наум замер. Я — тоже. Потом медленно закрыла глаза. Ну конечно. Разумеется. Идеальнее момент был просто не придумать.

— У тебя... гости? — спросил Наум.

— По работе, — ответила я слишком быстро.

Это прозвучало именно так, как всегда звучат фразы, за которыми скрывается что угодно, кроме работы.

Наум вошёл в гостиную и увидел Владилена. Владилен увидел Наума. Я увидела, как у одного вежливо напряглись плечи, а у второго — едва заметно сузились глаза.

Мужчины. Существа, способные за полсекунды устроить внутреннюю дуэль на тему «у кого тут право стоять рядом с женщиной», даже если сама женщина ещё не подписывала никаких актов приёма-передачи.

— Добрый вечер, — сказал Наум вежливо.

— Смотря для кого, — отозвался Владилен.

Я шлёпнула ладонью по лбу.

— Так. Нет. Даже не начинайте.

Наум посмотрел на меня.

— Я, видимо, не вовремя.

— Нет, — поспешно сказала я. — Просто... у нас рабочее обсуждение.

— Конечно, — очень спокойно кивнул он.

И вот это «конечно» было хуже любой сцены. Потому что в нём уже было: и понимание, и разочарование, и то самое мужское: а, ну ясно, значит, я тут лишний.

Владилен, мерзавец, молчал. Но в молчании его было столько надменного интереса, что мне очень захотелось швырнуть в него подушкой.

— Наум, — сказала я мягче. — Правда, всё нормально. Просто неудачный момент.