Книга Ищу жену. Срочно!, страница 63 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

Мы влетаем в холл детской больницы так, будто за нами гонятся все демоны ада. Запах лекарств, кафельные полы, приглушенные голоса — всё это бьет по нервам. Миша не идет, он чеканит шаг, и люди невольно расступаются перед ним.

— Где … — он не спрашивает, он требует у медсестры в справочном окне. Диктует данные Вики.

Та что-то быстро проверяет в журнале, бледнеет под его взглядом и указывает на лифты:

— Третий этаж, реанимационное отделение, палата номер шесть. К вам уже спускаются. Врач Семенов Алексей Викторович.

Мы сворачиваем к широкой лестнице, не дожидаясь лифта. И тут, в пролете между вторым и третьим этажом, я замираю. Сверху спускается странная процессия. Впереди идет мужчина в идеально белом халате, на груди — золотистый бейджик: «Семенов А.В.». Он выглядит подобострастно, заискивающе заглядывая в глаза тем, кто идет за ним.

А за ним следует группа… нет, не врачей. Трое рослых мужчин в темных куртках и женщина в строгом сером костюме. У неё лицо как у манекена — холодное, застывшее, а глаза рыщут по коридору, словно сканеры. Мужчины подозрительно напоминают охранников, но слишком уж выправка специфическая.

Миша резко замедляется. Я чувствую, как напрягается его плечо, к которому я прижимаюсь. Он прожигает эту компанию взглядом, и один из мужчин — тот, что покрупнее — на секунду задерживает взгляд на Мише. В воздухе искрит такое напряжение, что, кажется, сейчас полетят молнии.

— Михаил Сергеевич? — вкрадчиво произносит врач, заметив нас. — Я как раз хотел вас…

— Где ребенок? — отрезает Миша, даже не глядя на «делегацию».

— Виктория в шестой палате. Мы провели первичную диагностику, состояние стабильное, но требуется наблюдение. Прошу, пройдемте.

Они проходят мимо нас. Женщина в сером костюме едва заметно кивает врачу, и вся эта подозрительная компания скрывается внизу. Я провожаю их взглядом, чувствуя, как по спине пробегает липкий холодок. Что-то здесь не так. Совсем не так.

Но стоит нам завернуть за угол отделения, как все мысли о странных людях исчезают.

— Вика… — шепчу я, прижимаясь лбом к стеклу небольшой смотровой палаты.

Моя жемчужинка. Она кажется совсем крошечной на этой огромной белой кровати. Её бледная ручонка, истыканная иголками, лежит поверх одеяла, а к ней тянется тонкая трубка капельницы. Вика спит, её ресницы чуть подрагивают, а лицо кажется прозрачным в свете люминесцентных ламп.

В горле встает ком. Вчера она смеялась в розовом платье, а сегодня… этот бездушный ритм аппаратов.

— Можно к ней? — я поворачиваюсь к врачу, и мой голос дрожит так сильно, что я почти не слышу сама себя.

Семенов на секунду медлит, бросает быстрый взгляд на Мишу, который стоит за моей спиной как грозовая туча, и кивает:

— Только на пару минут. Она под действием седативных препаратов, ей нужен покой.

Я толкаю дверь. Тихий писк мониторов становится громче. Я опускаюсь на стул рядом с кроватью, боясь даже дышать. Осторожно, кончиками пальцев, касаюсь её ладошки — она сухая и горячая.

— Маленькая моя… — шепчу я, глотая слезы. — Мы здесь. Мы никуда не уйдем.

Дверь за моей спиной закрывается. Я остаюсь один на один с тишиной палаты, а за стеклом вижу, как Миша делает знак врачу отойти в сторону. Лицо моего мужа сейчас не предвещает ничего хорошего. Он загоняет Семенова в угол коридора, и я вижу, как он начинает что-то жестко выговаривать врачу, активно жестикулируя.