Онлайн книга «Возбужден и очень опасен»
|
Он её любил! Его лицо оставалось непроницаемым. Он стоял не двигаясь вообще, создавая ощущение границы. Его присутствие было физическим барьером между мной и мамой. Мужчина был совершенно чужеродным! А мама за него хваталась. Может, как я за Матвея. Симаков протянул мне руку. — Здравствуйте, — прошептала я, — а вы кто? — Я жених вашей мамы, куратор. Я помогаю ей избавиться от зависимости и прийти к нормальной жизни. И мы поженимся. Да, Елена Вячеславовна? — отрапортовал мужчина. — Да, я полностью согласна, давно хотела. Да. Замуж. Я… — Мама протянула мне большой и красивый подарочный пакет. — Это вам с Аллой, я купила нижнее бельё. Я пакет взяла, не отрывая удивлённого взгляда от… Отчима? Куратор — это человек, который морально поддерживает, наставляет на путь истинный, даёт советы и делится опытом с алкоголиком. Чаще всего куратор и подопечный обмениваются телефонными номерами, чтобы быть на связи. Люди могут быть совершенно разными: любого пола, возраста, живущий в любой точке страны. Докурировал! **** — Простите, Серафим Сергеевич, я могу с мамой поговорить? — Только при мне, потому что я действительно куратор, — сказал Симаков. — Хорошо, — не на ту напал! Спишь с моей мамой, будешь со мной считаться! — Мама, ты должна понять. Тысячи детей сейчас в данный момент умирают по всему миру! И не все родители так реагируют, как отреагировала ты. Я понимаю, ты бы могла какое-то время действительно повыпивать, но… Но так, чтобы в стельку каждый день. Что ты творила, и это не оправдать ничем. Ты словно обезумела. Я понимаю, что папа поступил подло, но мы же были, мы пытались тебя поддержать. А мы не твои дети?! Тот ребёнок умер… Мне самой больно. Зачем я это говорила? Потому что она протрезвела и мне нужно было сказать… Я не могла это держать в себе!!! — Дело не в детях, — мама оглянулась по сторонам. — Пока нет Аллы, я скажу тебе кое-что, потому что ты взрослая, и, возможно, ты должна знать. И Серафим Сергеевич прямо вот докапывался до меня, хочет узнать почему. Там произошла трагедия, — она вздохнула. — Мы попали в аварию. Грузовик врезался в машину. Кузов автомобиля странно деформировался, что получается, защитил меня. Но я не могла двигаться, только головой крутить. Водитель прямо у меня на локте мёртвый склонился. Он истекал кровью, уже не двигался, а Данил он сидел в специально оборудованном кресле. Мама вся съёжилась, наморщилась, будто ей было физически больно, словно её кто-то палкой тыкал. И Серафим Сергеевич, видя это, погладил её по спине, чуть освобождая от напряжения. Он её поддерживал, а не я. Хотя я могла бы… Что-то мешало. Потеря младшего брата ведь для меня тоже стала источником глубокого и мучительного горя. Едким, острым чувство пустоты, одиночества. Ведь было же! Иногда даже чувство вины появлялось, которое мы всем уродливым семейством на маму перекинули. Поэтому она не выдержала! Мама впала в тяжёлую депрессию, фактически спилась. И от этого, даже при наличии бабушки и Аллы, я чувствовала себя ещё более одинокой и беззащитной, лишённой полноценной поддержки в лице матери. Поэтому губы в алой помаде, чёрные стрелки до висков и секса всякого и много… Это как эмоциональное «оцепенение», когда я жила на автомате, и установках своей тусовки. |