Книга Возбужден и очень опасен, страница 21 – Татьяна Чащина-Анина

— Давай.

Когда официант принёс раф в двойной фарфоровой чашке, запах лаванды окутал меня, я расслабилась и уже говорила со своим любовником легко. Это место не предполагало фальши. Я сюда заходила именно для того, чтобы помечтать и никому не говорить об этом. А теперь странное чувство поселилось внутри: я сидела в своём скрытом мире, с человеком, который оказался не тем, кем казался. И с ним я почувствовала не иллюзорную, а настоящую безопасность. А иногда это просто возможность дышать полной грудью, не оглядываясь назад.

— Сессию сдала. Последнее, что у меня осталось от прежней, упорядоченной жизни. Пиррова победа. Диплом будет в следующем году, а что с ним делать? Философия, Матвей. Работы нет. Тот стаж, что был — смехотворно мал. Деньги на карточке... Если папа прикроет, то всё. Квартира, где можно было спрятаться от всего мира... закрыта. Отец забрал ключи. Вещи у бабушки. Бабушка теперь смотрит на меня как на прокажённую. Короче, я в ловушке.

Но говорила я бодро. Это секс животворящий и раф наивкуснейший.

— Переезжай ко мне, — предложил Матвей.

— Командировочный. Натурой за жильё платить буду?

Мысль была омерзительной, если честно. Не, он классный, но я заранее сожалела, что он уедет.

— Хочешь, распишемся? — улыбнулся он, завтракая.

— Ты меня не знаешь, — посмеялась и покраснела.

А вообще надо было сказать: «я тебя не знаю».

— Младший из пяти детей своих родителей. Они живы, все работают, я тоже.

— Охранником?

— Охранником.

— А что охраняешь?

Матвей отложил вилку, оставив идеальный омлет с золотистыми прожилками трюфеля. Его телефон лежал экраном вниз на чёрном мраморе, но теперь он резким движением перевернул его, лицо, ещё минуту назад выражавшее лёгкую иронию, стало каменным.

Он смотрел не на экран, а сквозь него, словно читал невидимый текст. Палец бесшумно провёл по стеклу, что-то прокручивая. Я замерла, весенний раф с лавандовым мёдом вдруг показался приторным.

Матвей поднял глаза. Взгляд был острым, чужим, лишенным той теплой уверенности, которая была раньше.

— Элла, — его голос звучал глухо, без интонаций. — Позвони отцу.

Я поперхнулась.

— Папе? Почему...? Он не простит…

Матвей не стал слушать. Он уже доставал из внутреннего кармана пиджака тонкий кожаный бумажник.

— Позвони. Сегодня. Не ссорься. Скажи, что вечеринка вышла из-под контроля. — Он отодвинул тарелку, словно еда внезапно стала ему противна. — Жизнь слишком коротка для глупых обид.

Мой крутой любовник поймал взгляд официанта и едва заметным жестом указал на счёт. Тот мгновенно материализовался с чёрным кожаным планшетом. Матвей приложил карту, даже не взглянув на сумму.

— Матвей, что случилось? Ты так убегаешь.

— Это работа.

Он положил передо мной на стол несколько крупных купюр:

— Только на такси. Кто-то возле тебя околачивается. Ты и сама поняла.

— Поняла, — тяжело сглотнула.

Парень… Нет! Он — молодой, сильный мужчина. Да, это мужчина! Здесь всё серьёзно. Он потянулся к своему телефону, который снова замигал, оповещая о вызове.

— Работа. Срочно.

Матвей наклонился. Быстро, почти неловко. Его губы коснулись моего лба. Сухо, жёстко как печать. Не поцелуй, а скорее ритуал. Обряд завершения чего-то.

— Доешь омлет. И позвони.

Это была нежная просьба.

Его силуэт растворился в золотистом свете, который отбрасывали муранские люстры.