Книга Мия. В Лабиринте, страница 45 – VIOLATOR, Devi Ant

Проблем со здоровьем у меня как раз нет. Но не объяснить же этого врачу.

— В любом случае, вы родились в рубашке… — улыбается медсестра.

«Ну почти…» Не без иронии.

— Когда домой? — с надеждой.

— Продолжим обследование, понаблюдаем динамику. Утром к вам придет психиатр.

— Зачем? — устало.

Мне осточертела больница не меньше блок-лабиринта.

— Невролог подтвердил, что в вашем случае неврологического дефицита нет, но могут быть психологические последствия. ПТСР и другие проблемы с психикой. Так называемый комплекс Лазаря.

Иронично растягиваю губы. Имея дело со Смертью, моя психика железобетонная.

— С моей психикой все в порядке.

— Последствия синдрома Лазаря в основном неблагоприятны из-за гипоксии и повреждения мозга, хотя есть случаи полного восстановления. Не так быстро, как ваш. Но были.

— Будем считать это чудом… — с иронией парирую я, и понимаю. Мне помог перевернутый глиф.

— Поспорю с вами, — улыбается врач. — Мы, медики, не верим в чудо. Скорее, это странный, до конца не изученный сбой между реанимацией, физиологией и фармакологией. Отсроченное действие медикаментов или задержка воздуха в легких.

— Я вообще считаю синдром Лазаря философским аспектом, — добавляет медсестра. — Где заканчивается жизнь, начинается смерть и кто решает, что все на самом деле кончено?

Вспоминаю визуал, где Коул забрал жизнь мальчика.

Кто решает, я как раз ответить могу, — мысленно парирую я, когда внезапно чувствую присутствие Тенета.

Сейчас я как расстроенный рояль. Могу и ошибаться.

— Вам нужно отдыхать. — Врач поправляет очки, бросая взгляд на мониторы.

— В случае если вы не помните, вызов медперсонала на поручне и на панели… — инструктирует медсестра.

Да я сюда уже как на работу, — хочу пошутить я, когда дверь открывается, и в палату заходит Коул. Невозмутим и бодр, как всегда.

Датчики тут же реагируют, начиная попискивать, и я стараюсь успокоиться.

Наблюдая, как он приближается, выстраиваю разговор. Очень надеюсь, что мои выводы верны. Очень надеюсь, что стою на пороге выхода из лабиринта.

Увидев Коула, персонал оживился. Наблюдая, как перед ним отчитываются медики, злюсь. Мешают. Не потому, что жду от Коула исцеления. И даже не потому, что хочу поскорее отсюда выбраться. Хочу подтвердить свои выводы.

К счастью, отчетный ритуал длится недолго. И уже через несколько минут мы остаемся одни.

Пока я снимаю кислородную маску, Коул подходит вплотную и тянется к одеялу. Если раньше я бы схватилась за край, сейчас реагирую спокойно. Понимаю — Коул всего лишь хочет просканировать мое состояние.

— Рада, что ты в порядке. — Пока он молча ведет взглядом по моей фигуре.

— Не нужно было лезть. — Раздражения в гослосе нет. Констатация.

Вспоминаю, как я колдовала на крыше, пытаясь воссоздать ритуал из прошлого. Видимо, барьер «не влезай, убьет», на который я напоролась, был поставлен Коулом, чтобы я не шла дальше.

— Ты устроил себе свой экстрим, я — свой. — Не без иронии.

Молча отстегнув датчики и перекрыв капельницы, кладет руку на мою грудную клетку. Понимаю, что он хочет проверить и восстановить сердечно-сосудистую систему, но все же вздрагиваю. Чувствую его прохладные пальцы через больничную распашонку.

Стараюсь дышать ровно и не реагировать на его прикосновения.