Книга Анатомия нас, страница 7 – Амелия Лефэй

— Похоже, очередной хит, шеф, — усмехнулась Катрина, ее каштановые волосы волнами спадали до самой груди. Красное платье облегало каждую изгиб ее тела и было слишком глубоко вырезано на спине. Она была красива. Нечего стыдиться признавать это. Я просто хотел, чтобы кто-нибудь сказал ей, что не нужно так стараться. Я не был заинтересован, но я сделал то, что делал всегда — усмехнулся и подмигнул.

— Это не хит, пока не выйдут утренние рецензии.

Она скрестила руки, ее идеально выгнутая бровь приподнялась. — Шеф Улер, не сомнение ли я слышу в вашем голосе?

— У меня нет сомнений. — По крайней мере, не в кулинарии. Это было единственное, что имело смысл, что работало в последнее время.

— Не хотите ли поужинать после...

Я налил в сковороду масла больше, чем было нужно, отчего она вспыхнула пламенем.

— Мне нужно тесто! — крикнул я, игнорируя ее и сосредоточившись на том, чтобы успокоить пламя.

— Тесто, шеф. — Никлаус поставил поднос рядом со мной.

Разделив его и добавив в сковороду, я снова взглянул на нее и увидел, что ее голубые глаза пристально смотрят на меня.

— Извините, что вы сказали? — притворился я непонимающим.

Уголки ее красных губ приподнялись, и она повернулась к выходу из кухни в сторону зала. — Ничего. Я возьму дождевой чек.

— Отлично, — кивнул я, зная, что этот дождевой чек никогда не будет использован. По крайней мере, не с нами.

— Это уже двенадцатый раз, — хмыкнул Никлаус рядом со мной.

— Что? — спросил я, беря розмарин.

— Вы отвергли Катрину Джордж двенадцать раз; вы разбиваете ей сердце. — Я знал, что он шутит, но это все равно меня беспокоило. За последние три с половиной года Никлаус не изменился и не ушел, несмотря на то, что я пытался уволить его дважды. Он все еще носил волосы, убранные в красную бандану, и постоянно находился рядом.

— Тот, кто предлагает свое сердце двенадцать раз, должен быть готов к тому, что оно будет разбито двенадцать раз. Она должна понять намек. Я уже сказал, что не ищу отношений. — Не сейчас, не снова.

— Я просто шутил, — пробормотал он, приняв мои слова на свой счет.

Вздохнув, я протянул ему блюдо. — Знаешь что...

— Да, шеф, — ответил он автоматически.

Кивнув, я потер висок и повернулся к своему кабинету в глубине кухни.

— Уэсли.

Что теперь?

Повернувшись к Катрине, я заметил, что она держит в руке одно из блюд, которые я только что отправил. Закусив внутреннюю сторону щеки, я на мгновение уставился на него, а затем на нее.

— Кто-то вернул мое блюдо?

В этот момент на кухне слышалось только шипение горелок и шипение сковородок. Все живое замерло, затаило дыхание и сосредоточилось на мне.

— Он сказал, что оно пересолено, — нахмурилась она, протягивая мне тарелку.

Никлаус протянул мне ложку, прежде чем я успел попросить. Взяв тарелку, я зачерпнул ложку и попробовал. Блюдо таяло во рту, как и должно было — крем был идеальным, сыр божественным, мягкая нотка белого вина идеально вплеталась.

Я подождал. Облизнув губы и откусив еще один маленький кусочек, я снова проглотил, но соли все еще не было.

— Какой столик? — спросил я ее.

— Уэсли, это грандиозное открытие, не устраивай...

— Какой столик? — повторил я, уже снимая фартук и отряхивая руки.

Она опустила голову, уперев руку в бедро. — Столик девять.

Обойдя ее, мимо серебряных двойных дверей, разделяющих кухню и ресторан, я не обращал внимания ни на одного из посетителей, которые пытались меня окликнуть, или даже на тех, кто, казалось, действительно наслаждался моей едой. Вместо этого, как робот, я направился прямо к бедняге с нефункционирующими вкусовыми рецепторами за столиком девять. Он сидел в темно-синем костюме, скрестив ноги, спиной ко мне, просматривая мое меню.