Книга Анатомия нас, страница 1 – Амелия Лефэй

«Ты когда-нибудь был влюблен? Ужасно, правда? Это делает тебя таким уязвимым. Это открывает твою грудь и твое сердце, и это значит, что кто-то может проникнуть внутрь и разбить тебя».

— Нил Гейман

**День 17**

— Вы понимаете, что можете больше никогда не ходить? — спросил он с южным выговором, который меня странно раздражал.

— Нет, не понимаю.

— Нет, вы не...

— Нет, я не понимаю, потому что я буду ходить, — сказал я ему, пытаясь игнорировать боль в позвоночнике, когда сидел в чертовом инвалидном кресле.

Он вздохнул, садясь на край стула напротив меня. — Мистер Эмерсон...

Я поднял руку. — Позвольте мне остановить вас прямо здесь, потому что у меня был долгий день. С тех пор как я вышел из больницы, я встретился с восемью реабилитологами, и все они говорили одно и то же: они хотят улучшить качество моей жизни и облегчить мою боль. Никто из них, похоже, на самом деле не верил, что я смогу восстановить функцию ног. Не думаю, что им даже приходило в голову, что мое качество жизни зависит от того, смогу ли я ходить. Так что, мистер Кент, избавьте меня от этого. Либо вы верите, что я смогу ходить, и поможете мне достичь этого, либо нет. Так что?

Его карие глаза смотрели на меня очень долго. Он покачал головой, прежде чем легкая улыбка тронула его губы. — Похоже, вы привыкли добиваться своего.

— Всегда и во всем, — кивнул я. — Я все еще жду ответа.

— Хорошо. — Он встал, закатывая рукава. — Я ничего не гарантирую, но я посвящу себя тому, чтобы вы снова начали ходить. Даже если ваше тело будет ненавидеть меня за это.

— Что вы делаете? — спросил я, когда он подошел сзади и взялся за ручки моего кресла.

— У вас все в порядке? — Каблуки моей матери застучали по мраморному полу, когда она вышла из-за угла с подносом чая со льдом в руках.

Я поднял бровь. Ее черные волосы были коротко подстрижены, едва касаясь плеч, а костюм она сменила на повседневную рубашку и джинсы. Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как я покинул больницу... с тех пор, как я покинул их, и я старался не думать об этом. Я не мог, по крайней мере, пока не поправлюсь. Моя мать переосмысливала себя: она ушла из политики и официально подала на развод с моим отцом, которого в настоящее время преследовали за его причастность к скандалу с губернатором Макдауэллом. Теперь она проводила время, опекая меня.

— Спортзал в конце коридора направо, — указала моя мать, балансируя поднос одной рукой. Он отпустил кресло, потянулся и выпил стакан, который она, скорее всего, принесла ему.

— Спасибо, мэм, — вежливо кивнул он, и я подавил желание закатить глаза.

— Она не та, кто тебя нанимает, — напомнил я ему.

Он повернулся ко мне. — Я вижу, мы с вами будем сталкиваться лбами.

— Не принимайте на свой счет, мне говорили, что у меня характер вечно недовольного засранца, — усмехнулся я. Уэс часто говорил, что его разрывает между раздражением и возбуждением.

Нет. Я не думаю о нем. Не сейчас.

— Рад знать, что это не только я. Спасибо еще раз, мэм, я заеду завтра, — сказал он моей матери.

— Заедешь? — спросил я, когда он начал толкать меня по коридору.

— Да, заеду. Буду следить, чтобы ты не делал глупостей вроде попыток тренироваться самостоятельно, и чтобы ты правильно питался и разминался. Я стал твоим новым лучшим другом, мистер Эмерсон.