Онлайн книга «Чудик. Такая странная любовь»
|
И вот я иду туда с чёткой мыслью о том, чтобы послать его на три буквы или ещё дальше. Едва вижу эту противную морду в коридоре, как он тут же выставляет руки вверх, якобы в знак капитуляции. Я понятия не имею, как он вообще узнал, что я здесь. Кто мог меня сдать? Психиатр? Она не имела никакого права… А больше никто и не знал… Значит, он приплатил. Иного варианта я не вижу… — Ну, приветик, блудная дочь… — лыбится он, и я встаю напротив него, скрещивая на груди руки. Хотелось бы сейчас прямо в разбега пнуть его по яйцам. — Я тебе не дочь. Никогда не была. Что ты здесь делаешь?! — возмущенно спрашиваю, мечтая в довесок харкнуть ему в рожу. — К тебе приехал. Не ждала, что ли? — усмехается эта сволочь, словно ищет новые варианты доконать меня и довести до трясучки. — Нет, не ждала. Всё, чего я жду — твоей смерти. — Блин, как грубо, а, Илона… Сядь, — цедит он, изменившись в лице. — Сядь, я говорю. Это для тебя будет лучшим вариантом, поверь… — Что нужно? — Я по поводу дома… — Ну, я не сомневалась… — нервно усмехаюсь, услышав это. Было бы странно, если бы насчёт мамы, к примеру. Думаю, он её и не навещает даже на кладбище. Когда я была там в последний раз и оставляла живые цветы, он него не было ни намёка… — Слушай, судья не знает, что ты здесь… Считает тебя дееспособной и платёжеспособной… — Я и есть такая, — огрызаюсь, и он улыбается. — Конечно-конечно… Я не спорю, но… Может, тебе проще было бы получить от меня деньги? Скажем так… Долю, чтобы закрыть кредиты… — предлагает он, вызвав у меня волнение. — Хочешь забрать дом себе? — Не буду врать — хочу. Может мы способны были бы договориться… Я молчу, понимая, что звонки коллекторов — самое ужасное, что случалось со мной за всю мою жизнь… Но и лишиться дома, хранящего воспоминания о моём прошлом и маме я совсем не хочу… Много лет мы снимали его, а потом оформили ипотеку, потому что арендатор решил его продать… Для нас это был подарок судьбы. Потому что не нужно было переезжать, а мы уже хотели что-то своё в ипотеку, чтобы вкладываться в будущее, а не отдавать кому-то… И угораздило же маму вступать с ним в брак. И делать его созаёмщиком… Ненавижу. — Ну же… Я дам тебе денег… Ты же понимаешь, что так будет лучше, да? Для тебя тоже, красавица… Поверь, — касается он моего лица, а у меня горит кожа. И не от аллергии, а от мерзости, что я испытываю, и я тут же перехватываю его руку своей, отбрасывая от себя с остервенением. Слышу его тошнотный смех, а сама смотрю на него, как на говно на лопате. Если и есть человек на свете, которого я ненавижу сильнее всего — это он. — Я так понимаю, это нет, Илона? — Правильно понимаешь… О какой сумме идёт речь? — Ну… Около половины ляма… — Хах! Ты издеваешься?! Наш дом стоит минимум восемь! — Стоит-то стоит… Только вот как скоро у тебя кончатся финансы с твоим пребыванием в психушке? — спрашивает он, словно издеваясь, а я показываю ему фак. — Вот, видел? Они никогда не кончатся. А ты можешь отсосать у охранника на выходе. Всего тебе доброго, скотина, — улыбаюсь я наигранно и начинаю уходить. — Ты пожалеешь о своём выборе, девочка! — кричит он напоследок, но я с гордо поднятым подбородком возвращаюсь к себе в комнату, хотя внутри всю трясёт… И что я вижу? — Какого х… — смотрю на свою уделанную кровать и пребываю в диком… Нет, в жутком бешенстве… — Ах ты ж… Сссс… |