Книга Бывшие. Притворись моей женой, страница 85 – Татьяна Катаева

— А ты почитай статистику, придурок. У 30 % девственниц при первом разе отсутствует кровь. Так что тебе осталось понять, входила Настя в этот процент или нет.

И отчего-то меня не бесила её манера разговора. Оскорбления её не задевали. А вот слова... Они доставали до самого дна подсознания и подтверждали одно — я полный кретин.

— Настя, или он тебя насильно возле себя держит, а боксёр? — Алёна продолжает на меня смотреть ядовито. И это лишь подтверждает мои мысли. Она не врала сегодня. Она не просто защищала подругу. Она лишь доказывала её невиновность, ту, в которую я не поверил тогда.

Да, Алёна права. Я кретин!

Я боюсь. Так сильно, что трясутся коленки. У меня в наш первый и единственный раз не было такого сильного страха, как сейчас.

И вот чего я сильнее боюсь? Тишины, что наступит, когда все разойдутся, или того, что он скажет, когда мы останемся вдвоём?

Всё внутри будто растянуто между двумя силами.

Одна тянет к нему. Сильная, тёплая, почти животная. А другая — холодная, разумная — требует держаться подальше, не забывать, кто он и что сделал.

Но после его шепота у меня не получается думать. Я чувствую каждое слово, будто он говорил не в ухо, а прямо под кожу.

Когда он смотрел на меня, в груди будто что-то переворачивалось. А от его пальцев по ноге пробегали волны жара. Я пыталась дышать ровно, но это было невозможно. Казалось, если вдохну чуть глубже — выдам себя.

Ненавижу эту слабость.

Эту дрожь.

Эти мысли, которые крутятся вокруг одного — каково это будет, когда мы останемся вдвоём.

Гости смеются, поднимают бокалы, кто-то шутит, кто-то поёт, а я вижу только его. Назар сидит рядом — спокойно, уверенно, как будто всё под контролем.

А у меня сердце колотится, как сумасшедшее.

Я чувствую на себе его взгляд.

Не тяжёлый — нет. Он тёплый. Такой, каким он смотрел когда-то. Когда ещё верилось, что всё впереди.

И от этого страшнее всего.

Потому что я помню, каково это — доверять ему.

Помню, как рушится всё, когда это доверие разбивают.

Я не хочу снова туда.

Но тело не слушает. Оно уже живёт отдельно. Оно помнит его запах, силу рук, ту нежность, которую он не показывал никому.

Я хватаюсь за край стола, чтобы хоть как-то зацепиться за реальность. Назар что-то говорит, кто-то смеётся, звучит музыка — а я будто за стеклом.

Когда он оборачивается ко мне и едва заметно касается пальцами моей руки — у меня внутри всё замирает.

Одно простое движение.

А мир снова рушится.

Я не знаю, что будет сегодня ночью.

И не знаю, смогу ли я устоять.

Но впервые за долгое время я не уверена, чего хочу больше — убежать или остаться.

Когда быстрая песня заканчивает, Назар обнимает меня из-за спины, и прижимает меня к себе. Его тяжёлое дыхание обжигает мочку уха. А влажный язык это тушит.

Что он творит?

На нас же все смотрят.

— Назар, прекрати. Кто-то увидит, — возмущаюсь я, а у самой дыхание сбивается. Как же тяжело играть, когда любишь.

— Если хочешь, чтобы не смотрели, пошли уже в номер. Знаешь ли, смотреть на тебя и сгорать от желания — та ещё пытка.

— Назар, — резко поворачиваю к нему и смотрю в глаза.

Error.

Выдаёт моя оперативная память. Потому что смотреть в его глаза и не сгорать от желания просто невозможно. Я даже забываю, что хотела сказать. Зато Назар вовсе не теряется. Он впивается в мои губы, и сразу врывается языком.