Книга Бывшие. Притворись моей женой, страница 111 – Татьяна Катаева

Мы тихо вышли из детской, Настя шла рядом, держась за мою руку. Тёплый свет гирлянд на ёлке отражался в её глазах, и я ловил себя на мысли, что всё это — как сон, но настолько настоящий, что невозможно проснуться.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я иногда думаю о том дне… о том, как ты появился снова.

Я улыбнулся, прижимая её руку к себе:

— Не хочу о плохом. Лучше о хорошем. Например, о том, что у нас теперь два чудесных ребёнка.

Она засмеялась тихо:

— Да уж… Маша, Марк… Круто звучит.

Мы начали накрывать на стол: свечи, салфетки, мандарины, оливье и горячее в керамических горшочках. Вскоре приехали родители — Насти и мои. Сначала немного смущённо, но потом за столом разразился смех.

— А помнишь, как ты гнал по улицам Италии на скорости? — с улыбкой вспомнила Настя.

— Во́ды вообще-то отошли на три недели раньше срока, я не был к этому готов.

— Ты в принципе, любимый, не был готов к этому.

Я сделал гримасу страха, вспоминая те страшные мгновения, и все засмеялись.

— Я тогда думал, что мир рухнет, если мы не доедем вовремя! — добавил я, разводя руками. — А ты только крутилась и пыталась меня успокоить. Меня трясло сильнее, чем тебя, — обнимая её из-за спины, говорю. — Всегда знал, что ты у меня смелая!

Мы ужинаем и наслаждаемся праздником новогодней ночи. Только семья может дать ощущение этой волшебной атмосферы. Свечи мерцают, мандарины блестят на тарелках. Маша сидит под ёлкой, прижимает к себе куклу, шепчет ей что-то, а я тихо прислушиваюсь.

— Дед Мороз придёт сегодня ночью, — слышу я, — Дуся, мы с тобой будем сидеть за диваном и выглядывать его. В этот раз я его обязательно поймаю, — вполне серьёзно говорит она.

Я улыбаюсь и смотрю на Настю. На эту женщину, которая прошла через все мои ошибки, переживания, боль и всё же осталась со мной. На ту, что подарила нам детей, нашу маленькую семью, наш мир.

Родители обсуждают политику, работу, зимние каникулы, кто к кому приедет в этот раз. А я беру осторожно за руку свою жену и спрашиваю тихо, почти шепотом:

— Настя… а ты не жалеешь, что простила меня тогда? Что согласилась сыграть со мной… в любовь?

Она поворачивает ко мне глаза, и в них столько тепла и честности, что сердце будто тает:

— Не жалею, — сказала она, медленно, словно подбирая каждое слово. — Никогда. Ни секунды.

Я отпустил дыхание, которое даже не осознавал, что задерживал. Подошёл к ней ближе, обнял за плечи, а она положила голову мне на грудь.

Под этой крышей, среди смеха, свечей, детей и семьи, чувствую, что наконец-то всё на своих местах. Я люблю её. И теперь у нас есть семья, которой не страшно доверять.

Маша бежит к нам с куклой, Марк спит спокойно, а мы просто стоим рядом, обнявшись. Всё остальное — шум, проблемы, прошлое — осталось за окнами.

— Я люблю тебя, — сказал я тихо, почти шепотом, глядя на Настю. — Больше всего на свете.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и сжала мою руку:

— И я тебя. Всегда.