Книга Бывшие. Притворись моей женой, страница 60 – Татьяна Катаева

— Мама! — срываюсь, хватаю её за руку, умоляя замолчать. — Пожалуйста. Доверься мне. Я всё улажу. Всё будет хорошо. Нам нужно думать только о Маше. Только о ней, слышишь?

Она прикусывает губу, но больше не спрашивает. Я понимаю — не потому, что поверила, а потому что видит моё отчаяние и не хочет добивать.

Через сутки нас уже перевозят в Киев. Ахмадит встречает белыми коридорами, запахом лекарств и слишком ярким светом. Нас селят в индивидуальную палату — отдельная комната, стены блекло-зелёные, и тут так тихо, что слышно, как капает система.

Маша приходит в себя. Маленькая, бледная, с огромными глазами, в которых — слабость и детское недоумение. Ей убрали часть трубочек, и я наконец могу прижать её ладонь к своей щеке. Она улыбается — еле-еле, но всё же улыбается.

Я улыбаюсь в ответ, хотя внутри всё выворачивает. Выть хочется... Но я не могу. Не имею на это права. Потому что я должна быть сильной. Ради неё.

Вечером приходит новый врач. Высокий мужчина лет сорока, в очках, с уверенной осанкой. Представляется и сразу переходит к делу:

— Мы готовы назначить дату операции. Состояние позволяет. Но готовьтесь — потребуется полное обследование, анализы и несколько дней стабилизации.

— Когда?.. — голос дрожит, я держусь из последних сил.

— Через неделю. При условии, что показатели не ухудшатся.

Я киваю, но руки холодные, ладони мокрые. Неделя… Неделя ада.

Телефон в кармане вибрирует. Назар. Сначала звонок, потом одно за другим сообщения.

°Назар° "Нужно поговорить."°Назар° "Где ты?"°Назар° "Я жду."

Я смотрю на экран, сердце колотится. Нет сил даже видеть его имя. Пальцы сами печатают:

°Настя° "Сегодня не смогу. Завтра."

Отправила. Выключила звук и заблокировала телефон. Пусть хоть с ума сходит. Сейчас есть только она — моя Маша.

Я сажусь рядом на кровать и снова беру её ладошку. Теперь я не отпущу.

С Назаром мы встретились только через несколько дней. Я не могла оторваться от Маши — даже мысли о том, чтобы оставить её хоть на несколько часов, казались предательством. Пришлось соврать Назару, что заболела, лежу с температурой и не в состоянии выйти. Пусть думает, что угодно. Пусть переживёт.

Когда врач сказал, что у Маши состояние стабильно, и пару часов её можно оставить под наблюдением, сердце моё рванулось наружу. Будто я бросаю её. Как будто предаю.

Мозг твердил: «Это не так, она в надёжных руках. Она даже не заметит твоего отсутствия». Но сердце… сердце не умеет слушать логику. Оно знает только одно: мама должна быть рядом.

Выйти за пределы больницы было мучительно. Каждый шаг давался как через трясину. Но я шла. И заставляла себя идти дальше.

Перед встречей я зашла в салон красоты. Синяки под глазами можно скрыть только умелым макияжем, мои руки для этого дрожали слишком сильно. Я сидела в кресле и смотрела на своё отражение: усталое лицо, тонкая бледность, волосы — как солома. Девушка-мастер мягко уложила их, придала форму. Немного косметики — и я будто снова ожила. Пусть ненадолго.

Я смотрела на своё отражение и думала: «Вот так. Смотри, Назар. Видишь? Я выжила. Без тебя. Я сильнее, чем ты думал. И красивее, чем ты заслуживаешь».

Вот только верила ли я собственным мыслям? Такая я сильная, как хочу казаться? Скоро это предстоит проверить.