Книга Ты моя Война, страница 25 – Селена Кросс

Голос звучал ровно, чуждо.

Как будто это не я говорила.

Холодно. Отстранённо.

Почти как Уинтерс, когда объявляет свой приговор.

— Конечно. Через сколько будешь?

Не удивлён. Он привык, что я иду первой.

Но сегодня будет иначе.

— Нет. Встретимся парке. На улице Гровед- роуд.

— Тесс…

Он колеблется.

Я слышу это.

Но ему нечего сказать, нечем прикрыться.

— Всё нормально?

— Всё отлично.

Я сбрасываю вызов.

Через полчаса я стою на месте.

Холодный воздух пробирает до костей, но я не чувствую.

Он идёт ко мне, как всегда.

Пиджак, рубашка, те самые часы на запястье, парфюм. Тот, что я раньше любила.

Тот, что ночами искала на простынях.

Теперь этот запах вызывает тошноту.

— Привет, — его голос мягкий, как всегда. Но глаза…

Глаза бегают.

Он нервничает.

Я молча подаю ему конверт.

Его пальцы встречаются с моими на долю секунды. Он замедляется. Потом открывает. Фотографии выскальзывают наружу, как яд из пробирки.

Он смотрит.

Молча. Минуту, две. Он знает. Он понял, что больше нет смысла.

— Это…

Он делает шаг ко мне.

— Тесс, я могу объяснить.

— Объясни, — говорю я тихо.

Мой голос режет, как стекло.

Скрещиваю руки на груди, чтобы не дрожать.

Хотя… может, пусть дрожу. Какая разница теперь?

— Это не то, что ты думаешь. Это…

— Это что? — голос выходит твёрже, чем я ожидала.

— Деловая встреча? С поцелуями? С её рукой в твоей? Ты смотришь мне в глаза и врёшь, как дышишь, Эндрю.

Он хочет коснуться моего плеча.

Я вижу. Он тянет руку.

Но я отступаю. Его рука замирает в воздухе. Потом падает. Медленно.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так...

Классика.

— Это ошибка. Я был сам не свой, всё навалилось… я попал в сложную ситуацию. А тут рядом оказалась она… и я…

Он заикается. Он даже не называет её имени.

Трус.

Я почти смеюсь.

Почти.

Но боль скребёт глотку изнутри, не даёт дышать.

— В сложной ситуации ты можешь выпить. Можешь позвонить мне. Можешь сдохнуть, в конце концов. Но ты выбрал трахнуть её. Это не ошибка. Это выбор.

И я вижу, как он замирает.

Глаза становятся жёсткими. Почти злыми.

— Тебе не понять… Всё не просто …

— Мне не нужно понимать, — я делаю шаг вперёд. — Между нами всё кончено.

И на этот раз он молчит.

Молчит слишком долго. А потом просто… поворачивается и уходит.

Легко. Слишком легко...

Дверь дома закрывается с глухим щелчком.

Туфли валяются там, где упали. Сумка на кресле. Фотографии остались в его руках. Или, может, где-то на земле, если он их выбросил.

Я дохожу до середины коридора и не могу больше держать спину прямо.

Оседаю на пол. Сжимаю колени руками, прячу лицо.

И молчу.

Потому что кричать бессмысленно. Потому что никто не услышит.

Только я.

Только мой пульс, который стучит в висках, как молот. Живая. Но внутри — пустая.

-------

Утро было тяжёлым.

Гораздо тяжелее, чем я ожидала.

Голова будто в тисках, боль ровная, глухая, как набат. Стучит внутри черепа, будто кто-то раскачивает маятник прямо между висками.

Я не помнила, как уснула вчера.

Скорее, просто выключилась.

На полу.

На холодном ламинате.

Очнулась только под утро, когда сквозь шторы протиснулся первый блеклый свет.

С усилием поднимаюсь на ноги.

Мышцы затекли. Тело ломит, как после болезни. Но хуже всего — пустота внутри.

Как выжженное поле. Ни гнева. Ни слёз.

Только тишина.

Я шатаюсь в сторону ванной, включаю холодную воду, плескаю в лицо.