Книга Ты моя Война, страница 24 – Селена Кросс

Его рука едва не касается моей. Воздух между нами натянут, как канат. Он проверяет меня. Снова и снова.

Я выравниваю спину. Убираю дрожь из голоса.

— Тогда считайте, что я знаю.

Он замирает.

Смотрит пристально, хмуро, будто ещё решает — верить или нет. Между нами тишина. Густая, как смола. Но его глаза всё ещё на мне. Они скользят по лицу, по шее, на мгновение задерживаются на ключице. И я чувствую этот взгляд на коже, как прикосновение.

Горло пересыхает. Сердце грохочет.

— Завтра будь готова, — его голос стал ниже, мягче, почти бархатный. — Собрана. Без чувств. Без эмоций.

Я киваю. Резко. По-военному. И делаю шаг назад, чтобы сбить с себя наваждение от его близости.

Но он снова подаётся вперёд.

— Не подведи меня, Тесса, — его голос становится тише, почти интимным. Словно он говорит это не как приказ, а как нечто личное.

Слишком личное.

Он разворачивается.

Колёса кресла почти не слышны, но я слышу, как он уезжает. Слышу, как уходит воздух из груди. Я стою посреди холла, как на пустой сцене после финального акта.

Губы дрожат. Сердце бешено стучит. А в голове — его голос, тихий и грозный одновременно.

Не подведи меня.

И чёрт подери, мне хочется быть лучшей.

Но внутри… внутри всё ещё дрожит что-то, что он уже успел разбудить. И оно больше не даёт мне покоя.

Дома было странно тихо.

Настолько тихо, что я даже вздрогнула, когда захлопнулась за спиной дверь.

Щёлкнул замок, оставляя меня внутри этой хрупкой тишины, где всё казалось искусственным.

Нереальным.

Будто я просто гость в собственной жизни.

Туфли соскользнули с ног почти сами по себе. Они глухо упали у входа.

Сумка соскользнула с плеча и тяжело рухнула в кресло. Я включила свет — он ударил в глаза холодным жёлтым, будто бы слишком ярким, слишком честным.

Свет всегда показывает правду, да?

Но сейчас он только подчеркивал, как пусто и мертво всё вокруг.

Я шла по дому, не чувствуя под собой пола. Все движения — чужие, автоматические.

На кухне машинально запустила руку в конверт, достала фотографии. Те самые. Они шуршали, когда я их перекладывала из одной руки в другую, как что-то грязное, липкое.

Я снова посмотрела.

Хотя зареклась, что больше не буду.

Эндрю.

Его лицо.

Та самая улыбка, которая когда-то казалась только моей.

Та, в которой я находила себя.

Но теперь...

Теперь она была другой. И глаза его были другими. В них отражалась не я. Она.

Кто она? Чёрт её знает. Да и уже не важно. Важен он. Важно то, как легко он сделал выбор.

И то, как мне об этом сообщили. Не разговор. Не честно, глаза в глаза. А анонимный конверт. Фотографии.

Чайник свистел.

Пронзительно, раздражающе.

Я смотрела на него, но не шевелилась. Только когда звук стал почти болью, я выключила его. Медленно забрала телефон со стола. Экран дрожал в моей руке, как будто и он чувствовал. Я набрала его номер.

Гудки. Долгие. Тягучие.

Каждый — как шаг к краю, откуда уже не вернуться.

На четвёртом он ответил.

— Тесс, привет!

Будто всё по-прежнему.

Будто он не изменил мне.

Будто он не разрушил мир, который мы строили.

— Прости, загружен был последние дни…

Я молчала.

Не могла даже вдохнуть.

Только слушала, как легко ложится ложь ему на язык.

— Ты в порядке? — теперь в его голосе насторожённость. Чует. Понимает.

Но поздно.

— Мы можем встретиться? Сейчас.