Книга Детектив (не) ищет помощницу, страница 2 – Татьяна Семакова

— Ничего не вижу.

— Дочитаю объявления в газете, – угрюмо отвечаю я и возвращаюсь в гостиную.

— В этих газетах ничего путного не печатают, – отмахивается от услышанного Ярцева, а я едва не прыскаю.

Вообще-то, именно так мы с ней и познакомились. Я вернулась в город с одним небольшим чемоданом, полном разбитых надежд, без телефона и средств к существованию. Сидела на вокзале, пока какая-то женщина не оставила на лавке газету, заторопившись на поезд. Ну, как сказать оставила. Встала с нее. Но, к тому моменту чувство безысходности захлестнуло меня с головой, и, отбросив брезгливость, я начала штудировать объявления, одним из которых и было от Ярцевой.

Уже на следующий день я стала ее помощницей по хозяйству с проживанием. В первую неделю работу, за которую еще и платят, я даже не искала: четырехкомнатная квартира была основательно запущена и нуждалась в генеральной уборке. Затем я довольно легко устроилась официанткой в ресторан, но три дня назад меня уволили из-за скандала с гостем.

Так что, в рестораны и кафе я больше ни ногой, даже той, кости в которой только-только срослись, и выбор у меня – либо встать за прилавок, либо сесть за кассу. Но Ярцева предлагает третий.

— Ты просто обязана пойти и спросить, требуются ли им помощники. Ты в этом настоящий профессионал! – настаивает она, сделав мне весьма сомнительный комплимент.

Вообще-то, профессионально я занимаюсь танцами. И была весьма хороша, пока не получила травму, несовместимую с турне, в котором принимала непосредственное участие. Но она права. Это тоже в прошлом.

— Если ты немедленно не пойдешь туда, можешь паковать свой чемодан, – идет Ярцева на крайние меры. Отворачивается от меня и степенно ждет моего решения.

Да я, в общем-то, и не спорила. Все равно мусор выносить.

— Шантаж был лишним, – невзначай отмечаю я, откладывая газету и поднимаясь с обитой гобеленом софы, очистить которую оказалось одной из самых сложных задач в моей жизни.

— Шантаж никогда не бывает лишним, – высокомерно парирует Ярцева, и я, сунув ключи в карман спортивных брюк, подхватив ведро и напялив кепку, выхожу за дверь.

Первый этаж жилого дома занимают небольшие фирмочки, среди которых есть вполне приличное ателье, маникюрный салон, парикмахерская, нотариус и ЧОП. Но кому принадлежат те самые окна не становится понятнее даже когда я нахожу нужный вход.

«Анатолий Анатольевич Холодный», – гласит табличка у двери и на этом подсказки заканчиваются. И появляются новые вопросы.

Поставив мусорное ведро у двери, я без стука открываю дверь и слышу раздраженный мужской голос:

— Ты начинаешь бесить.

Вряд ли это сказано мне, но сомнения, а стоит ли проходить, все же закрадываются. Я кошусь на лоджию благословений, с которой прекрасно виден вход и убеждаюсь, что обратного пути нет: Ярцева уже предстала перед верующими и ее гнев может стоить мне крыши над головой.

— Простите! – громко извиняюсь я за свое вторжение, и прохожу в просторный холл с выложенным елочкой затертым паркетом.

Из мебели тут только повидавший жизнь черный кожаный диван и громоздкий шкаф с зеркальными дверцами, в которых отражается мое растерянное лицо и неопрятный внешний вид, и в целом складывается впечатление, что занимаются тут скорее ничем, а послание на окне – просто чья-то глупая шутка. И очень скоро выясняется, что по последнему пункту я почти попала в точку. Девять из десяти. В отличии от двух мужчин, вышедших из одной из дверей. Этим двоим я бы поставила наивысшую оценку. Если бы не по одному «но» на каждого.