Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 188 – Ефимия Летова

Ни в чём я не виновата. Он сам вчера ко мне пришёл. Он знал, кто я и для чего здесь, все обвинения были нелепостью. Мне нет никакого резона чувствовать себя виноватой.

Но я всё равно почему-то чувствовала.

— Хотел сказать, что уезжаю сегодня. И поскольку я всё уже решил… Нужно договориться о ритуале передачи прав.

— Ну, договаривайся.

Злость — единственное, что могло бы удержать меня сейчас от какой-нибудь несусветной глупости. И мне было на что злиться: на лорда Авертера, сбегавшего от меня каждый раз, когда реальность разбивала ту блаженную пелену неведения, в которую он так ловко закутывался, на лорда Ликора, из-за дурацкого чувства юмора которого я познакомилась со своим молодым хозяином при таких дурманящих обстоятельствах… Возможно, увидь я его просто в коридоре замка Бэкхейм, то не обратила бы на него внимания вовсе.

Злиться тоже не получалось.

Я сидела в кровати лорда Ликора, чувствуя каждую оказавшуюся снаружи спасительного одеяла клеточку: растрепанные волосы, чуть припухшее раскрасневшееся лицо, голые плечи. Видела пустую бутыль на полу и небрежно брошенное платье.

Чёрные сапоги лорда Авертера тоже видела — трудно было представить его таким, как его дядя: вальяжного, развалившегося в кресле в бархатном халате и домашних туфлях без задника. Может быть, потому, что в замке Бэкхейм он не чувствовал себя дома.

Найдя компромисс между стеной и его лицом, я уставилась на эти тяжёлые сапоги, и мне было так больно, будто этими сапогами лорд Авертер пнул меня в живот или лицо.

— Сейчас мне нужно уехать, может быть, через солнечную фазу…

«Врёт он, ничего ему не нужно, напротив! — мне хотелось прокричать это во весь голос. — Наоборот, ему нужно остаться! Здесь, со мной…»

— Как скажешь, — всё так же равнодушно проговорил лорд Ликор. — Лично я никуда не тороплюсь.

На мгновение повисла пауза, и я ждала, ждала, сама не знаю, чего.

Ничего не происходило.

Лорд Авертер стоял в дверях, мучительно долго — или это мне так показалось? Когда дверь закрылась за ним, я среагировала больше на изменение атмосферы: густой и какой-то душный воздух снова можно было вдыхать, нежели на лёгкий хлопок.

— Сноб, — фыркнул лорд Ликор в пустоту. — Одолжение мне делает, что ли, щенок? Можно подумать, я за это главенство рода сапоги лизать ему должен! Как же он иногда похож на Соделя, с ума сойти. Всё-таки кровь есть кровь, её не выжечь, даже этим чораевым храмовникам.

На это я могла бы возразить — сходство отца и сына с каждым днём казалось мне всё более далёким и зыбким, но я, конечно, не стала.

— Можно, я пойду?

— Иди, сладкая ты моя, — лорд Ликор развернулся, не без удовольствия наблюдая, как я торопливо натягиваю платье и ползаю по полу в поисках туфель. Одну я нашла без труда, а вот вторую — нет, в итоге пришлось подниматься ни с чем. — Каждая молодая девица имеет право на нервный срыв, но имей в виду: эта ночь не засчитывается, так что требую реванша, детка… Как подумаю, что скоро потеряю тебя, так всё валится из рук.

Я моргнула: последние слова были настолько неожиданными, что я подумала, будто ослышалась.

— Не бойся, нет у полицаев причин вешать на тебя всех дохлых кошек, сладкая. Ищейка эта, Миёс, потяфкает, порычит, да и отстанет, а ты получишь папашкины хорры и поминай, как звали. Вот уж не думал, что папаша, перед тем, как сыграть в ящик, подложит мне такую свинью, чтоб его. Знал, на что давить, ох и хитрый был старикашка, даром что строил из себя добренького. И Аверт такой же, весь в отца и деда. Кровь… А вот Лавтуру, похоже, не досталось ни капли, весь в асгаину сволочную породу.