Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 14 – Лолита Моро

Обострившийся нюх догадался. Город. Большой. Шумный. Нас загнали в сарай. Сел неторопливо. Стена. Ощупал и привалился.

— Человек, — позвал тот, которого я нёс на себе весь дневной переход.

— Ну?

— Ты всегда был слепым?

— Нет.

— Кто тебя…

— Слишком много хочешь знать. Скоро состаришься.

Говорил я равнодушно. Под невидящие мои веки голос лохматого приносил странный свет. Много фиолетового страха. Бледно-зеленого любопытства. Отвратительно-красной алчности. Безобразное ощущение. Никакого доверия ему. Но все же он вёл меня все эти дни. Последние три — удобно устроив свой зад на моем плече. Не сдал охранникам. И он умел говорить беззвучно со мной. Дико хотелось жрать. Держался на одной ненависти. Сила убывала. Боялся заснуть. Вдруг очнусь безногим? Тогда меня точно приговорят. Калек нигде не жалуют. Этот вонючий сдаст меня первым. Хотя ведь не рассказал никому, что я беспомощно-слепой. Если бы не его вонючая задница, я спалился бы еще при выходе на марш. Жив пока.

— Завтра будет ярмарка, человек.

Лохматый всунул мне в руки жестяную миску с едой. Пахла она странно. Я не стал расспрашивать. Проглотил мгновенно. Сладковатый вкус у мяса.

— Что это? — запоздалый вопрос. Я все сожрал, не разжевывая.

— Старина Том. Хотел вчера помереть, но ребята не дали, перерезали горло. Теперь глядит на нас из каши голубыми зенками. Мне-то плевать, конечно. А тебе жить-то надо. Завтра рынок. Помыть бы тебя как-нибудь. Вдруг в цирк возьмут, они там любят уродов. Всяко лучше, чем рудники.

— Река тут есть?

— Совсем плохой! Какая тут река? Столица, мать её. Какой-то ты диковинный зверь! Громадный и волосы белые. Хоть на двух ногах шкандыляешь и пахнешь человеком. Вдруг и вправду приглянешься цирковым?

Мы дошли. Неназываемый, спасибо! Я был живым, только худым и грязным до изумления. За те семь суток, что прошли, ел я ровно один раз. Весь заскоруз в крови, своём и чужом дерьме. Хорошо, что в долине тепло.

Дышать в сарае скоро стало нечем. Лохматый вывел нас на воздух. Луна близилась к зениту, я чуял это безошибочно. Усталость легла на веки тяжким грузом. Пожрать бы. Вчерашняя человечина упала в пустой желудок и забылась. Старина Том. Я же слепой. Не помню даже голоса.

леди Лиллианна

Кают первого класса хватало на корабле. В отсутствии люксового комфорта, это считалось отдыхом высшей пробы. Я очень мило проводила время. Завтракала в обществе капитана и еще шести уважаемых джентльменов. Самому юному перевалило за шестьдесят. Это не мешало им проявлять сдержанный мужской интерес, мило и старомодно ухаживать. Это забавляло и даже грело. Хотя я понимала, что скорее всего приятные дяди в курсе моего, как бы тайного здесь, происхождения.

Днем на стоянках мы гуляли по всяким историческим местам и достопримечательностям. Вечерами дулись в покер. Я даже научилась курить сигары. Ничего сложного, главное не затягиваться. Наоборот, следует выдыхать дым сразу в нос присутствующим и нюхать потом, как все.

Через распахнутые двери до картежников доносились звуки музыки. В большом салоне бушевали игристое и танцы. Принимали участие все, вплоть до тугих на ухо сестер-хозяек двух скандальных собачек. Им давно перевалило за семьдесят, но веселью это не мешало. Ни их партнерам, ни моськам на руках. Поначалу меня тоже пытались увлечь на танцпол два милых денди по очереди. Но я находчиво соврала про больную ногу, и меня оставили в покое.