Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 89 – Татьяна Матуш

— Откуда… сведения, — со свистом выдохнул он, даже не собираясь скрывать, что потрясен, — кто ваш информатор?

— Никто. не ищите черную кошку в темной комнате, ваша светлость, ее там нет, — я легко улыбнулся, почувствовав твердую почву под ногами. Врать, опираясь на факты, было почти так же легко и приятно, как говорить правду, — ваши соратники вам верны. А моя осведомленность — это случайность. Мои хорошие друзья увлеклись идеями некоего пророка, который обещает конец света вот-вот, буквально на днях.

Лицо князя оставалось жестким.

— Я был там. В подземельях. Видел вас, в черных плащах. Пошел за вами. Нашел проход. Видел машину. Потом нашел вашего гения и сказал ему все, что об этом думаю. Надеюсь, он передал вам мои слова в точности.

— Про ключи? — встрепенулся князь, — о, да. Григорий не утаил. Это и правда помогает вспомнить прошлое, которого не было. Но в день праздника у Алисы я никаких ключей не создавал…

— Душа помнит собственную смерть, — сказал я тихо и веско, — от этого не уйти, как не верти время. Память души вне времени. Она же принадлежит вечности, а вечности все равно: прошлое, будущее, не бывшее. Каждый день записан в подробностях на ее скрижалях, стоит лишь открыть нужную страницу.

Пафос заставил этого немолодого человека поморщится.

— Все это прекрасно, молодой человек. Но искровый пусковик был разобран по моему приказу. Машину нынче охраняют денно и нощно и я, сколько не думал, так и не понял, как вам удалось провернуть этот трюк. Просветите старика?

— Я могу рассчитывать на…

— Я же сказал, — в голосе князя в первый раз прорезалось раздражение, — моя жизнь стоит дорого и я не скуп. Хотите место в партере, оно у вас будет. Но вам свяжут руки и рядом будет мой человек с пистолетом. При первой попытке помешать нам, он вас застрелит. Устраивает?

Не устраивало вообще, вот ни одного разу… но я кивнул. Другого способа попасть к дзэну и помешать гибели Ксении я не видел. Разве что пробраться туда заранее и взорвать чертову штуку к чертовой же матери, но сколько я не пробовал, ход не открывался. Видно, снаружи эта дверь запиралась плотно и надежно, а вот изнутри замка не предусмотрели, сукины дети!

— Я жду, — поторопил меня князь.

Глаза его вернули нормальный цвет и это обнадеживало. Но как объяснить то, что я и сам не понимал до конца.

— Вы верите в силу молитвы? — негромко спросил я. — Особенной молитвы над особым предметом?

Князь чуть склонил голову к плечу, словно взвешивая ваш вопрос на невидимых весах. Помолчал. Пальцы его — холеные, с аккуратно подстриженными ногтями — легли на планку сюртука, рядом с пуговицей.

— Силу молитвы? — переспросил он неспешно. — Верю. Как и всякий православный христианин. Молитва — это не заклинание, господин Залесский. Не колдовской заговор, где важно в точности произнести «абракадабру». Молитва — это устремление души. Крик, шепот, или тишина перед Богом — не важно. Но вы спросили про особенную молитву над особым предметом. — Князь обернулся, и в глазах его мелькнула усмешка — не злая, а скорее усталая. — Вы думаете, я сейчас испугаюсь? Замахаю руками: «Боже упаси, это магия!»? Нет. В Церкви, к слову, многие святые благословляли водой, маслом, просфорами. И молитва перед этими предметами — не простая, а соборная, уставная. Но есть одна тонкая грань.