Книга Ну, здравствуй, жена!, страница 212 – Татьяна Абалова

«Нехорошо. Уриец должен обрести покой».

Пальцем подозвав застывшего недалеко охранника, приказал принести чистую простыню и деревянный короб, на подобии того, в котором арбалетчики хранят болты.

— Отнесите в заброшенную башню. Проследите, чтобы до ящика не добралось зверье.

«Как только появится возможность, передам шаманке. Это ее прадед. Яры-са сделает все правильно, - Изегер вспомнил рыжеватые косички, перетянутые цветными нитками, серьезное лицо маленькой девочки, в которой магии почти не было. - Следующее поколение будет еще слабее. Эх...»

— Что Джулия делает?

— Спит. Устала, должно быть. И не поела даже: ужин холодным унесли, - Круст стоял за спиной. Изегер чувствовал его дыхание.

«Чеснока наелся. Духа убиенного шамана боится».

— Мокрое полотенце с головы не сняла. Завтра волосы не вычесать. Надо бы цирюльника позвать, пусть лохмы отстрижет.

— Я тебе отстригу, - милорд двинулся к тому месту, где показалась ведущая в подвал лестница. «От нее до гобелена с кратирой рукой подать. Значит, и Камень близко». - Я сам жену расчешу.

— Ну-ну! - слуга шел следом. - До того ли будет? Урийцы хоть и топчутся на месте, не ровен час, пойдут в атаку. А вы с гребнем вместо меча.

— Иди в дом, Круст. Замерзнешь, - терпеть чесночный запах не было сил.

— Зато спать буду спокойно, - обиженно пробурчал друг, прекрасно понимая, отчего Изегер морщит нос. - И вам съесть зубчик чеснока советую.

* * *

— Кто вы?

Юля прижимала к груди сползающую простыню и чувствовала себя неловко. Зря сразу не оделась. Еще этот тюрбан сполз с головы, и волосы, сбившиеся в колтун, тянут на одну сторону, отчего приходится встряхивать головой, словно Юлия лошадь.

А у старика седые волосы гладко расчесаны, и в лунном свете блестят, будто мокрые.

«Тьфу-ты! Какая луна? Я же в Агриде!»

И глаза у него добрые. Малость подслеповатые, вон, как щурится, когда смотрит. И слезятся от напряжения.

«Ну, конечно. Это я в темноте даже игольное ушко разгляжу, а ему, старенькому, без света трудно».

Старик стоял посреди комнаты. На нем была надета чистая рубаха в пол. Морщинистые руки с синими венами едва видны из-под длинных рукавов. Ноги босые.

— Дедушка, а вам не холодно?

— Нет, девочка, мне уже не холодно...

— Я могу вам помочь? - пошарила ногой и нашла туфли. Они были сильно велики, но хотя бы такие. Полы ледяные. Ночные сквозняки быстро выдувают тепло едва теплящегося камина.

— Можешь, - он сдержанно кивнул и вновь замолчал. Будто боялся, что словами спугнет собеседницу. Повернулся и пошел к двери.

Юля поискала глазами шерстяной платок, но вспомнила, что оставила его у кадки с водой.

«Плащ! У Изегера в шкафу висят плащи!»

Первый попавшийся лег на плечи. Капюшон прикрыл безобразные волосы.

Стражник у дверей сделал резкий шаг вперед, но тут же застыл, точно замерз на бегу. Юля даже постучала костяшкой пальца по его нагруднику, и тот откликнулся металлическим звоном. А воин и усом не повел.

— Мы куда идем, дедушка?

— На южную стену.

— Ту, что смотрит на реку Ягуд?

— Ту, что смотрит на степь.

— Степь - это хорошо. Я люблю степь.

«Дивно то как!» - вроде и люди стоят вокруг, а никто ни ее, ни старика не замечает.

Степь дыхнула через бойницу теплым воздухом. Вот только что щеки кусал ледяной ветер, а тут на тебе. Будто на дворе и не зима вовсе. Даже пахнет свежескошенной травой.